Мавританец

Пока в предложениях, подобному выше, будет звучать такое неопределённое местоимение, как «кто-то» – любая правоохранительная и судебная система будет несовершенна и склонна к нарушению гражданских прав. Ответить должен виновный, а не «кто-то». И фильм, достаточно убедительно, показывает, что может случится, если государство не чурается использовать именно это местоимение. Как и хорошо показывает то, что ярость слепа. Очень часто каких-нибудь убийц, насильников, или, как в данной ленте, террористов (кем главный герой не является) хочется покарать без суда и следствия. Мы закрываем глаза на насильственные действия и пытки со стороны правоохранительных органов, дескать, «Так ему и надо. Заслужил». Но где гарантия того, что завтра, на месте этого осужденного, не окажетесь Вы. Да, вы ничего не совершали и Вас обвинили безосновательно. Но ведь, «кто-то» должен ответить? И те действия, на которые раньше закрывались глаза, будут использованы и в отношении Вас. Превышение полномочий, пытки, сфабрикованные дела, подставные суды и нарушения основных прав человека – начинаются именно с таких частных случаев. Все это взаимосвязано. Отлично снятый фильм, основанный на реальных событиях, благодаря которому, можно одновременно и восхититься торжеством прав человека, и разочароваться их грубым нарушением. Осознать, что даже в странах, с казалось бы, идеальной судебной системой, есть место несправедливости и обмана. Мастерски поставленные сцены психологических пыток, ужас которых, зритель может ощутить на самом себе. Кино, в конце концов, подводит очень правильную черту всего сказанного, пытаясь донести то, что проблема подобных нарушений заключается не в самой системе и её устройстве. Проблема в людях. В их принципах, убеждениях, нравственности и уважении к правам других людей. Систему создают люди. В системе работают люди. Всё начинается с нас самих. 'В арабском языке, одно и то же слово, означает: свободный и прощение»

Я долго не мог решиться посмотреть этот фильм. Не из-за жанра, не из-за темы, а потому что чувствовал, что он заденет. Так и получилось. Иногда кино не просто рассказывает историю, оно вытаскивает наружу что-то спрятанное, глубоко спрятанное. Мавританец оказался таким. И теперь, когда прошло уже несколько часов после просмотра, мне тяжело дышать. Потому что, кажется, я посмотрел не просто кино про тюрьму и политику, а увидел что-то очень личное. Будто кто-то тихо положил зеркало передо мной. В центре сюжета человек по имени Мохаммеду, который провёл в Гуантанамо 14 лет без обвинений. Уже само это звучит как приговор не только ему, но и всем нам. Я не был в Гуантанамо, но я знаю, что значит жить в клетке. Только моя клетка — это не решётки и не охрана. Моя клетка — это внутри. Это когда ты каждый день просыпаешься и думаешь: зачем, почему, ради чего. Это когда не ждёшь от людей ничего хорошего и при этом всё равно надеешься, хотя сам себя за это ненавидишь. И именно поэтому этот фильм прошёл сквозь меня, как нож сквозь воду. Бесшумно, медленно, больно. Тахар Рахим, сыгравший Мохаммеду, не просто сыграл, он жил этой ролью. Я не знал раньше этого актёра, но его глаза, даже когда он молчит, рассказывают больше, чем все слова мира. В них столько боли, безысходности, но и чего-то... настоящего. Как будто он не играет, а просто даёт нам подглядывать за человеком, который давно потерял право быть услышанным. Я не люблю громкие фразы вроде «это фильм о справедливости» или «он поднимает важные вопросы». Всё это звучит как рецензия на конвейере. А тут всё по-другому. Тут не справедливость обсуждают, тут показывают, как легко мы закрываем глаза. Мы это те, кто не хочет знать, что такие тюрьмы существуют. Мы те, кто читает новости и идёт дальше. Мы — те, кто говорит «ну, если посадили, значит, было за что». Этот фильм не пытается обвинить зрителя, он просто ставит перед фактом. И вот ты сидишь, смотришь, а внутри что-то сжимается. Потому что ты понимаешь: этот человек мог быть любым. Им мог быть ты. Или я. Когда героиня Джоди Фостер, адвокат Нэнси, начинает бороться за правду, это не выглядит как пафосный жест. Она не святая. Она упрямая, резкая, раздражённая. Она идёт не ради славы. Она идёт, потому что чувствует, что иначе нельзя. И её сомнения, её борьба с системой, с самим собой, всё это очень узнаваемо. Я часто сомневаюсь. Я вообще ничего не могу сделать, не перелопатив внутри миллион вариантов, в основном плохих. И именно поэтому мне близка её линия. Потому что она, несмотря на страх, идёт вперёд. А я… я часто застреваю на полпути. Есть сцена, где Мохаммеду вспоминает мать. Он не видит её, но голос в его голове звучит, как якорь, как попытка удержаться за что-то человеческое. Этот момент разбил меня. Потому что, когда тебе тяжело, ты всегда возвращаешься мыслями к тем, кто любил тебя просто так. Без условий. А если таких людей нет, ты начинаешь тонуть. Медленно, незаметно для других. И если ты интроверт, как я, никто этого не замечает. Потому что ты всё время выглядишь спокойно. А внутри — клетка. Отдельно хочу сказать про звук. В фильме очень много тишины. Не той, которая напряжённая или техническая, а той, что звенит. Той, что говорит: слушай. Присмотрись. Это редкость. Обычно кино шумит, кричит, давит. А тут наоборот. Оно позволяет тебе погрузиться внутрь. И когда тишина прерывается, это как крик души. Очень тонко сделано. Финальные кадры не дают облегчения. Нет победы. Нет торжества справедливости. Да, его отпускают. Но что делать с 14 годами, украденными у человека? Кто за это ответит? Никто. И в этом, наверное, суть. Иногда правда не приносит облегчения. Она просто есть. Голая. Беспомощная. Но необходимая. Я не люблю фильмы про войну, политику, допросы, тюрьмы. Они все кажутся одинаковыми. Но этот другой. Он про одиночество. Про то, как человек может выжить, даже когда в него не верит никто. Даже он сам. И мне, как человеку, который постоянно сомневается в себе, это важно. Потому что, возможно, я всё ещё могу поверить, что где-то там, за стенами моих мыслей, есть выход. Он может быть не быстрым, не красивым, не радостным, но он есть. Я не советую этот фильм всем подряд. Его нельзя смотреть между делом. Он требует тишины. Внутри и снаружи. Его нужно смотреть, когда готов остаться один на один с собой. Не каждый выдержит. Я сам еле выдержал. Но если решишь — смотри до конца. Даже если будет тяжело. Потому что где-то в этих двух часах, между молчанием и слезами, ты можешь увидеть себя. Настоящего. Без оправданий. Без маски. А это дорогого стоит.