Три сестры

Как когда-то с «Му-Му» грымовской экранизации «Трех сестер» досталось от кинокритиков прежде всего за осовременивание сюжета и присутствие примет нашего времени в якобы инородной им чеховской нарративной ткани. Однако, атмосфера этой аскетичной и чрезвычайно раскованной черно-белой ленты вполне чеховская, а актеры играют непосредственно, почти на грани импровизации (по этой причине при просмотре возникают ассоциации с лентами Кассаветеса, прежде всего с «Лицами»). Конечно, тем, кто часто ходит в театр и знает «Трех сестер» почти наизусть, модернизация Грымовым сюжета и радикальный шаг по состариванию главных героинь, покажутся художественным кощунством. Лично я читал пьесу один раз и многого не помню, но самое главное в тексте (единственной среди чеховского драматургического наследия названной драмой, а не комедией) – дух безволия, пассивности и капитуляции перед жизнью выражен очень хорошо. Безусловно, то, что у Чехова героини так молоды и при этом пассивны, - очень острый сюжетный ход. У Грымова же почти 60-летние героини в исполнении Поляковой, Каменковой и Мазуркевич страдают гораздо логичнее, чем в первоисточнике: лучшее позади, а впереди – лишь угасание. Ольга так, как ее играет Людмила Полякова, - это столп семьи, настоящая русская баба, на которой держится все, весь дом, она страдает именно из-за своей незаменимости, единственности, в то время как другие страдают, она всех утешает, трудится, ей некогда подумать о себе, – это сильная личность. Средняя сестра Маша в исполнении Каменковой мучается прежде всего из-за неудачного замужества и любви, которая нагрянула под 60 и так подло обманула. Как это не парадоксально, но в исполнении Каменковой Маша еще привлекательна, ее взгляд и голос манят и завораживают мужчин. Наконец Ирина в блестяще невротичном исполнении Мазуркевич – самая слабая из трех, она больше всех мучается из-за нереализованных возможностей, из-за промелькнувшей, поманившей и обманувшей жизни, потому ее слезы в одной из кульминационный сцен – это вопль всех трех сестер, только Ирина его не сдерживает в отличие от Маши и Ольги. Мужские персонажи в данной экранизации как нельзя лучше соответствуют первоисточнику: Балуев-Соленый – едкий, неуживчивый резонер, своего рода джокер в колоде или трикстер, ломающий судьбу одной из сестер (Балуев как всегда отточен в своем пластически-интонационном существовании в кадре); Яцко-Тузенбах, как и Пашутин-Кулыгин с Носиком-Прозоровым, полностью выкладываются в кадре, чтобы их герои выглядели безвольными интеллигентами, мягкими, безынициативными – именно такими, каких женщины терпеть не могут, но часто выходят замуж и потом всю жизнь мучаются от этого. Единственный настоящий мужчина в этом киселе – Вершинин в исполнении Суханова, работа актера просто ювелирна: он может и любить, и настоять на своем, и быть нежным (сцены дуэта Суханова-Каменковой – шедевральны настолько, что даже знающий текст пьесы зритель, начинает верить, что у героев есть общее будущее). Ну и доктор-Ясулович, приносящий в финале плохие вести, выразителен как Гермес, соединяющий мир богов и людей (в данном случае мир мужчин и женщин). «Три сестры» в понимании Юрия Грымова становятся произведением об обманутых надеждах, несостоявшейся жизни, почти античным высказыванием о победе судьбы над человеческими планами. Грымов снимает так и требует от актеров такой работы, чтобы даже вроде бы простые слова, быть может, даже с комедийным звучанием (например, «живешь в таком климате, вот-вот пойдет снег, а тут еще эти разговоры…»), звучали естественно, без надрыва и пережима, при этом очень драматично. Подводя итоги, можно сказать, что грымовской экранизации «Трех сестер», конечно, не хватает немного до стопроцентной шедевральности, как его же адаптации «Му-Му», однако, он в отличие от своей визуализации Тургенева сделал «Трех сестер» одновременно вызывающе современными (столь колят, режут глаз приметы времени), в то же время скрытым, имплицитным размышлением о сегодняшнем дне. Это, как и пьеса Чехова, высказывание о серости жизни (не забудем, что лента – черно-белая, собственно цветной в ней можно было сделать лишь героиню-пошлячку в исполнении Натали Юра, остальное просто обязано было быть снятым в черно-белой гамме), ее невозвратимости, приговоренности настоящего будущим. Этот фильм, как и пьеса, - размышление о жизни в ожидании тех цивилизационных потрясений, которые уже прервали и вот-вот опять насильственно прервут безвольную жизнь русской интеллигенции и поведут страну по непредсказуемому пути. Чем не эсхатологические чаяния наших дней?

Пьесы А.П.Чехова уже давно стали отдельным феноменом как в русской, так и в мировой литературе. Постановки не теряют актуальность по сей день. Театральные и кинорежиссеры из раза в раз транслируют вечные чеховские идеи, используя самые разные средства. Далеко не всегда авторские интерпретации оказываются удачными. Одной из таких неудавшихся попыток стала экранизация Ю.Грымова «Три сестры». В фильме будто совсем отсутствует единообразие. Режиссер принимает решение «осовременить» пьесу и перемещает героев в реалии XXI века. Герои держат в руках мобильные телефоны, звучит радио, Андрей играет в компьютерные игры и т.д. С другой стороны, сестры носят платья, которые будто бы позаимствовали у местного театра, то и дело мелькают ажурные зонтики, на столе стоит хрустальная посуда. Режиссер будто бы смешивает две эпохи, но вместо того, чтобы использовать это как художественный прием, он скорее фрустрирует зрителя и заставляет его теряться в происходящем. Раз уж речь зашла о логике, то второе, что бросается в глаза – это возраст сестер. Режиссер «состаривает» их, чему тоже достаточно сложно найти обоснование. На мой взгляд, это вступает в серьезный конфликт с пьесой Чехова. Взять, к примеру, Ирину, которая в 1 действии полна надежд. В фильме же мы в самом начале застаем уставшую от жизни пожилую женщину. По этой причине слабо верится в то, что сестры действительно желают переехать в Москву, а если и желают, то для чего им это нужно? В произведении Чехова каждая из сестер действительно была несчастна и одинока, однако в первой половине произведения в них была жива надежда на то, что жизнь еще может наладиться, что впереди есть что-то, ради чего стоит жить. В фильме перед нами предстают пожилые женщины, для которых тема глобальных перемен уже не актуальна. Да, сестры в пьесе никуда не уехали и вряд ли переезд сделал их счастливыми, но само желание, сама вера в перемены была важной характеристикой героинь. Возраст – это важный показатель. В соответствии с возрастом формируется характер и мировоззрение литературного героя. Режиссер практически не изменил реплики, и слова, которые произносила девушка лет 20, от женщины за 50 звучат неестественно, в это с трудом веришь. Проблема недоверия к происходящему – центральная проблема фильма. В фильме определенно есть потенциал, режиссер определенно «чувствовал» пьесу, это заметно в деталях. На экране очень много материи: платки, занавески, скатерти, которые развевает ветер. Это все можно связать с течением времени, с ускользающим моментом. Кроме того, обилие ткани в одежде, интерьере делает окружающую обстановку более тяжелой, из-за этого будто становится меньше воздуха. Ощущение духоты и некоторой замкнутости играло очень важную роль и в самой пьесе, потому что героини погрязли в рутине, в обыденности, они задыхались от этой обстановки. К слову, если говорить о рутине, то фоновая музыка также сыграла здесь значительную роль: навязчивая, монотонная мелодия лишь усиливает чувство замкнутости в повседневности, невозможности сбежать от нее. В фильме много игры со светом, особенно во вступительной панораме, где зрителю показан дом, в котором живут сестры. Из окон дома льется мягкий свет, который в какой-то момент начинает мигать и на простыне возникает проекция фотографий. Все это можно связать с ретроспективой, с обращенностью в прошлое и зацикленностью на нем. 4 из 10