Шапокляк

В год выхода советского 'Шапокляка' Ульрих Шамони запечатлел одноименное и расплывчатое 'веселое признание бездельника' - монолог растраченного наследника промышленников вроде Крахта между стихотворениями Рильке и Фонтане. Первый режиссер Нового немецкого кино, щупло улыбаясь, проводит зрителя по интерьерам своего берлинского детства со схлопывающимся цилиндром, рассматривает портреты предков и обкладывает себя купюрами, прогоняя с виллы на Фуртвенглерштрассе, 19 неуместных покупателей недвижимости. Вот он уже принимает нагую Анну Хенкель (чья роль здесь продолжает 'Месть Доротеи' того же года), ибо та предпочла рокеру нашего набоковского холостяка, осеняя его застоявшееся время. С ней он незаметно сознает свое деградатство, принимает почти товарный вид и умудряется сбыть свое поместье группе негров, отчего по-зимнему прощается и взрослеет. Столкновение с народом из 'Семейного портрета в интерьере' выведено здесь на фоне беззаботного разложения имущих, ведь из-за забора этой комедии сгущается недоброе, которое давно готова принять замкнутость теней вокруг бассейна, а режиссер предлагает немцам меньше переживать о работе. 7 из 10