Убийство священного оленя

На днях я впервые посмотрела «Убийство священного оленя» (он сейчас идет в кино), а потом прочитала отзывы. Удивительно, но люди и правда предъявляют фильму за его неправдоподобие. Так и выяснилось, что мы неспособны распознать сказку, если она дана в современных декорациях. Что весело вдвойне, ведь даже плоский взгляд на миф как на историю про греческих богов и бородатых мужиков в хламидах не даст проигнорировать происхождение режиссера, густейшую бороду героя Колина Фаррела (что вообще-то крайне непопулярно в хирургических кругах) и его хитоноподобное операционное одеяние. Это первое, но не главное, что привлекло мое внимание. Основной же вопрос мой таков – а действительно ли цивилизация сдвинулась хоть на миллиметр в своих воззрениях о справедливости со времен древности и законов равного возмездия? Или все эти столетия мы тщетно пытаемся закамуфлировать то, что так и не перестали ощущать. Да, древняя богиня в лице сутулого ретарда Мартина приказала Стивену убить кого-то из своей семьи как возмездие за отца, умершего по его вине во время операции. Но что заставляет его подчиняться? Что заставляет их всех подчиниться? Страх, желание сохранить жизнь хоть кому-то или все же неосознаваемое согласие с тем, что это действительно справедливо, как бы ни хотелось это отрицать? Ведь выбор убей одного или вы все умрете – не та задача, что решается арифметически. Решив ее так, ты не только станешь чудовищем сам, но и превратишь в чудовищ всех участников этого неравенства. Они будут наперебой бороться за твою благосклонность, лишь бы сохранить жизнь, не задумываясь о том, в каком качестве продолжат ее. И если говорить об этике и справедливости наших дней, то в той ситуации было бы правильно не делать такого выбора. Но сила фильма в том, что этика и справедливость наших дней в нем никого не интересует, а формальное правосудие в периметре даже не появляется. Глубинно герои осознают, что дикость, сумасшествие и несоразмерность «восстановления баланса» о котором говорит Мартин, вовсе не дикость, сумасшествие и несоразмерность. «Простая метафора»,- говорит Кеоган, и откусывает себе кусок руки. Вот как выглядит справедливость, если сначала я укусил за руку тебя. И вот Лантимос нас даже не спрашивает, а скорее констатирует факт, что мы все те же, что и во времена Агамемнона, а вся наша, с позволения сказать, система правосудия – не более, чем порождение карго-культа настоящей справедливости.

Это один из тех редких фильмов, которые заставляют смотреть внимательнее и думать о границах справедливости, правильного и неправильного. Врач, на мой взгляд, здесь не жертва. Это человек, который долгое время жил в состоянии самообмана. Его «теплое» отношение к Мартину — не проявление доброты, а попытка облегчить собственную вину. Скорее, это голос его эго, или даже крик совести. Таким поведением он пытается убедить прежде всего самого себя, что способен очиститься от совершенного. Мартин же здесь — воплощение возмездия и холодной решимости. Фильм задает жесткий вопрос: на что способен человек, переживший утрату? Что происходит, когда боль изнутри разъедает совесть и уничтожает человеческие ценности? Я не хочу оправдывать Мартина, но и обвинять его не могу. Он дает врачу право выбора — в той ситуации, где сам когда-то был этого выбора лишен. Тяжелый, глубокий, но при этом удивительно уравновешенный фильм, полный противоречий, от которых невозможно уклониться.