Голоса извне

Если фильм начинается с постельной сцены, то обычно он оказывается неудачным. В данном случае исключения из правил не получилось – постановку выдающейся назвать сложно. Однако есть ряд любопытных нюансов, помогающих рассмотреть картину чуть шире, чем просто очередной мистический триллер, ведь пред нами последняя режиссёрская работа Лючио Фульчи. В ней мы видим скоропостижную смерть богатого человека на больничной койке, чьи похороны будут напоминать фарс, когда родственники под напускными слезами еле сдерживают улыбки от предвкушения растерзать стервятниками желанное наследство. Их роскошные букеты цветов, возложенные к гробу, не символ горя, а ликования. Разум почившего – тот самый голос извне, вынесенный в заглавие – молит приехавшую дочь разузнать правду, потому что он уверен в коварном преступлении, направленном против себя. Девушка начинает любительское расследование, подозревая буквально каждого. Почитатели таланта Фульчи непременно заметят в фильме фирменные приёмы автора, который окутал мрачную историю в частое дневное освещение, наполненное размытым маревом, словно пред нами невесомый сон, имеются крупные кадры глаз, передающие гамму эмоций, кошмарные тревожные наваждения, где найдётся место щедро загримированным зомби, зловещим склепам с густыми паутинами и демонстрации натуралистичных макетов с россыпью кишащих личинок. Однако режиссёр не ставил хоррор, не делал он даже мистику, ведь её скромные элементы совершенно не влияют на детектив, оставаясь в призме мучительных снов, одолевающих дочь, вынужденную докопаться до истины, облегчив душу отца ответом на его смерть – не месть, а только правда. Пред нами ещё один фантастический фильм, как Фульчи всегда характеризовал свои «страшные» фантазии, в котором второй идейный слой довлеет над всё-таки незамысловатым ребусом с встречающимися художественными допущениями. Детективная линия получилась не столь остра, хитросплетения сюжета простоваты, действующие лица выдались условными, зажатыми в одномерных типажах, вселяющих подозрения лишь недружелюбными взглядами и сценарными ярлыками всевозможных родичей, охочих до наживы за счёт убийства главы семьи. Намного более интересна идея режиссёра проанализировать итог человеческой жизни сквозь призму смерти, являющейся финальной чертой всем совершённым поступкам индивида, которые он оставит после себя. Неслучайно сверхъестественный мотив вынесен за общие скобки действа, когда умерший не способен влиять на мир живых, чьё некогда здоровое и крепкое тело в дорогом костюме постоянно появляется в кадре, проходя скоротечную стадию отталкивающих метаморфоз, напоминающих о бренности физического, чей удел стать землёй и удобрением для неё. Угасающий разум тоже всё тише и тише, а неясный фантом останется только в памяти людей, с которыми когда-то соприкасался. По мнению Фульчи ничто не останется после человека, каким бы крепким не был фамильный склеп, кроме его поступков и воспоминаний о нём. Поэтому особо показателен выбор главного героя в виде алчного и эгоцентричного типа, бесцеремонно рубящего с плеча, не сумевшего создать настоящую семью, вместо её жалкой имитации, который сам никогда не любил и не ценил это чувство к себе. Семена деяний принесли закономерные плоды в лице шайки хищников-лицемеров, ликующих у гроба. В этом и кроется главный ужас постановки, что лишь дочь, потому что она дочь – плоть от плоти, питает к отцу искренние тёплые чувства, не находящая покоя, пока не докопается до истины. В предыдущей работе «Врата безмолвия», которая очень созвучна по печальному настроению, словно начальная серия негласной дилогии, режиссёр затрагивал тему самого перехода человека в иное состояние, когда душа возносится над суетой бренного мира, пытаясь обрести умиротворение с законами природы. Здесь же во главе угла выставлен конфликт, идущий после, призывающий зрителя успеть собрать все разбросанные камни вокруг, чтобы жить достойно, наживая вокруг себя любящих людей, которых любил сам. Тогда человек, уйдя в безмолвие, останется светлой памятью в сердцах живых, обретя вечный покой, лишившись тревоги и сожалений за земные дела. На момент съёмки картины итальянский кинематограф прозябал в кризисе, множество именитых людей оставались без работы или были вынуждены довольствоваться малым, ущемляя творческий потенциал скромными возможностями, сам Фульчи лишался связи с прежними коллегами, поэтому в титрах не встретить его давних товарищей, когда-то совместно создавших яркие жанровые образцы. Многие считают, что этот фильм стал предвестником ухода режиссёра, отразившего в нём своё общее настроение усталости ко всему, однако это очень дискуссионная мысль. Дело в том, что тема смерти в его творчестве всегда являлась частым спутником, и он долго страдал, нося в душе две семейные трагедии, однако работа придавала сил, поэтому его постоянно видели, как «последнего зомби итальянского кинематографа», который в своём старом пальто таскал всё новые кипы сценариев, обивая пороги студии, не думая уходить на покой. Вот и самая последняя режиссёрская фантазия Лючио Фульчи завершается на вполне жизнеутверждающей ноте заразительного девичьего смеха посреди угрюмого кладбища, как негласная метафора всей карьеры плодотворного комедиографа, сделавшего имя в хорроре, а далее идут титры под бодрую музыку и росчерк авторской подписи с посвящением всем его настоящим друзьям, включая Клайва Баркера – большого фаната итальянского мастера. Именно это молодое поколение поразило уже старенького и больного режиссёра, когда он за два месяца до входа в собственные «врата безмолвия» увиделся в Нью-Йорке с бесчисленным количеством людей, толкающихся и пришедших на мероприятие лишь ради встречи с ним. Он был приятно удивлён, что известен в другой стране, помним, будет помним, а значит – его голос не утихнет, живя в кино, которое смотрит такая огромная семья зрителей, которую создал вокруг себя. 6 из 10

В конце своей карьеры Лючио Фульчи размышлял о смерти и нашей жизни здесь. Какой след мы оставим? И как смириться с тем, что мы не вечны? Поэтому последние два фильма мастера проникнуты не столько мрачной атмосферой, сколько ностальгией по ушедшей или уходящей жизни. Главный герой 'Голосов извне', как и герой 'Врат безмолвия', тоже не может смириться со своей смертью. Он подозревает, что его кто-то убил и хочет знать кто. А помогает ему в этом дочь, единственная из всех его родственников, кто сохранил к нему тёплые чувства. Фульчи в этом фильме ещё раз подтверждает, что способен снимать не только ужасы. Ему удалось передать гнетущую атмосферу большого семейства, где всех интересуют только деньги. Хотя и главный герой был отнюдь не святой, а такой же алчный и жестокий человек. И всё-таки даже к такому аморальному типу режиссёр относится с сочувствием, поскольку никто не заслуживает участи лишиться жизни преждевременно. Да и сложно смириться с переходом в мир иной. И есть ли он? Лючио Фульчи был католик, однако его религиозные взгляды не во всём соответствовали катехизису. Фульчи сомневался, и эти сомнения воплотил на экране. 'Человек жив, пока его помнят' - эта мысль проходит через весь его фильм. А герой как будто и живёт не на том свете, а в памяти дочери, потому что никто другой не хочет его вспоминать. Вот и мы помним Лючио Фульчи, хотя нет его на свете уже много лет. Мы помним его не только потому, что он снимал хорошие хорроры, но и потому, что он был полноценным художником, свои мысли и чувства воплощая в фильмах разных жанров. Что же касается двух его последних фильмов, то многим они покажутся скучными. В них почти ничего не происходит, да и сюжет обозначен почти пунктиром. Но для тех, кто сумеет уловить настроение фильма, для тех, кто хотя бы иногда думает о смерти и своей жизни здесь эти фильмы станут хорошим подарком. 'Никто из нас не остров в этом мире', писал Джон Донн, и Лючио Фульчи в своих последних фильмах напоминает нам о том, что жизнь человека не вечна. В конце каждый окажется у ворот безмолвия или станет голосом извне. 7/10