Мария Магдалина

Я люблю смотреть фильмы по мотивам Евангелия и видел уже множество картин. Какими бы они для меня ни были: удачными, неудачными, близкими по духу или нет, — ни один из них у меня не вызывал чувства сильного возмущения. Даже очень посредственный, с моей точки зрения, Дева Мария: мать Христа (2024), где непонятно зачем переврали евангельский сюжет, повествующий о бегстве Святого семейства в Египет. Ни один до тех пор, пока я не посмотрел Марию Магдалину. Причём этот фильм — очень хитрый, так как прикинулся вполне смотрибельным в первые 45 минут своего хронометража. Но затем он стремительно полетел в какую-то полную, извините за это грубое слово, ересь, которую я еле-еле досмотрел. В первую очередь, при всём моём уважении к Хоакину Фениксу, которого я считаю очень талантливым актёром, его образ Христа — это не Христос от слова совсем. Вид у Феникса до жути мрачный: огромные синяки под глазами, уставшее отёкшее лицо и беспрестанное выражение обречённости — он не походит на Христа даже внешне. Даже потому, что выглядит гораздо старше (считается, что Христу на момент распятия было 33 года. Фениксу на момент съёмок было уже 43, а в фильме он вообще выглядит так, будто ему под полтинник, причём довольно запущенный). Не говоря уже про то, что этот образ совершенно не совпадает с настоящим Христом духовно: Иисус Христос — это очень кроткий и смиренный человек, который всем своим естеством дарит чувство спокойствия, умиротворения, утешения, не говоря уже про чувство божественного присутствия, выраженное в Его чудесах и проповедях. Феникс же весь фильм ходит с таким лицом, как будто он только что вышел из психдиспансера, снова находится на пороге нервного срыва и вот-вот что-нибудь расколошматит. Собственно, так и произошло в ужасно поставленной сцене входа Господня в Иерусалим: во-первых, здесь почему-то убрали неотъемлемую деталь, а именно то, что Христос въезжал в Иерусалим на ослике, исполнив древнее пророчество и явив собой символ смирения. Во-вторых, вход Христа в Иерусалим сопровождался большим ликованием и радостью, после чего Христос отправился в Иерусалимский храм, чтобы прогнать торговцев и исцелить больных. Здесь же в цвете мрачного-премрачного цветокорра Феникс с нервным видом сразу побежал в храм, чтобы оскалиться на торговцев, в неистовом порыве сорвать какую-то зелёную калитку и драматично упасть в очередной обморок в центре толпы. Атас. Таким образом, с моей точки зрения — образ Христа в фильме не «нестандартный», а просто неудачный. Для сравнения можно взять фильм Паоло Пазолини Евангелие от Матфея (1964), где Христос тоже далёк от канонического представления. Но там это сделано талантливо, а здесь, так скажем, не очень убедительно. Немало вопросов вызвал образ самой Марии Магдалины. Её развитие как персонажа закончилось ещё в первой половине фильма, после чего она стала просто моральным камертоном для всех окружающих, в том числе апостолов (!) Причём с синдромом «избранной», которой единолично доступно истинное учение Христа (!!) И, конечно же, с прямолинейным феминистическим месседжем (!!!), финальным аккордом которого стало заявление, что Царствие Небесное подобно зерну, которое посажено не иначе как женщиной (в оригинальном Евангелии в этом стихе используется нейтральное слово «человек», женщина же упоминается в другом стихе — про закваску). Зачем это сделано — вопрос риторический. Если уж рассматривать Евангелие и церковные традиции в таких приземлённых категориях, то там, так скажем, и так полное равноправие: например, в православной традиции есть множество женщин-святых, сама Мария Магдалина всегда почиталась как равноапостольная, а Дева Мария является Царицей Небесной. Да и вообще во многом именно христианская этика вывела общество из дремучих предрассудков к современным социальным нормам. Поэтому использовать евангельские тексты для пропаганды феминистических идей — довольно странно, не говоря уже про то, что это выглядит мелочно и попросту пошло. Это как использовать «Гамлета», чтобы научить детей по буквам читать «Колобка». Нельзя промолчать и про то, что апостолы Пётр и Андрей внезапно стали чернокожими. Действительно, Древняя Иудея была частью огромной Римской империи, и чернокожий человек мог там появиться как иноземец. Например, в фильме Сын Божий Симона Кирениянина сыграл чернокожий актёр. Это было сомнительно, но допустимо, так как Симон Кирениянин родом из северной Африки: там были чернокожие люди, перешедшие из язычества в иудаизм. Но чтобы чернокожий этнический еврей!!! Это такая же фантастика, как индеец из племени Майя в империи Мин. В итоге ближе к концу фильма у меня от всего этого театра абсурда и, скажу прямо, откровенного издевательства над евангельскими текстами в угоду либеральной повестке стало всё закипать, и я досматривал фильм уже через силу. Окончательно меня добил феерический диалог между апостолом Петром и Марией Магдалиной в конце. Там ни от Евангелия, ни от христианства в целом уже ничего не осталось. Только какой-то невменяемый политизированный треш. Как вердикт — это пока худший фильм, который я видел по евангельским сюжетам. Его не спасают ни более-менее проработанный технический сценарий, ни стильные шрифты, ни модные ракурсы, ни добротная режиссура, ни звёздный каст. Потому слово самого Господа свели к дешёвой драме в чёрных тонах и поверхностным политическим манифестациям. Истинно сказано: Не ведают, что творят.

Знаете, что меня по-настоящему зацепило? То, как в этом фильме переосмыслили образ Иуды. Мы привыкли к истории о «30 сребрениках» и коварном предательстве, но здесь всё иначе. В фильме вообще нет сцены с деньгами. Иуда — не алчный злодей, а, пожалуй, самый преданный и самый фанатичный последователь. Он светится верой и оптимизмом, он убеждён в Иисусе больше остальных. Но в этой вере есть скрытое условие. В разговоре с Марией он открывает свою боль: он ждёт, что Иисус вот-вот явит силу, и мёртвые воскреснут — в том числе его погибшие жена и ребёнок. Для него «Царство Божье» — это не состояние сердца, а конкретный план по исправлению мира и возвращению утраченного. И когда он видит, что Мастер не спешит действовать, он решается на «предательство». Не ради денег. Не ради зла. А чтобы подтолкнуть. Чтобы поставить Иисуса в ситуацию, где тому придётся проявить мощь, сокрушить врагов и запустить долгожданное чудо. Это страшная ловушка: Иуда любил не самого Мастера, а свой сценарий спасения. И когда чудо не произошло по его расписанию, а Иисус просто принял свою участь — мир Иуды рухнул. Рядом с ним — Мария. У неё нет требований и планов. Она не ждёт, что реальность будет соответствовать её ожиданиям. Она просто видит то же, что видит Иисус: тишину и свет, которые уже здесь. Для меня в этом важный урок: иногда наша «преданность» — это всего лишь попытка заставить жизнь или других людей соответствовать нашему внутреннему проекту. И, возможно, настоящая глубина начинается там, где заканчиваются условия. А как вы думамаете: можно ли по-настоящему любить, если у нас на человека есть свой «бизнес-план», которому он обязан соответствовать?