Гоголь. Начало

Погружение образа великого писателя в детективную фэнтези историю с элементами хоррора, в которой этот самый писатель будет иметь возможность общения с потусторонним миром через загадочные припадки, задумка, мягко говоря, смелая. А зная нашу любовь к исковерканным сценариям в дуэте с нелепой графикой, отстающей от мировых тенденций лет на двадцать, ещё и откровенно опасное. И пусть первая лента из трилогии не сулит пребывание в зале славы российского кинематографа, картина вышла вполне занимательной и, главное, цепляющей внимание. Итак, молодой Николай Васильевич, ещё только начинающий свою писательскую карьеру, служащий писарем в полицейском управлении Петербурга, отправляется в компании начальства в лице знаменитого следователя на Полтавщину, чтобы расследовать загадочные убийства молодых девушек. Далее, мы погружаемся в неплохо проработанную атмосферу девятнадцатого века, выкрашенную в готические холодные тона со всякими русалками, ведьмами, тёмными лесами, старыми народными приданиями и прочей мистикой. Ждать от картины чего-то сильно серьезного, конечно, не стоит. Как, собственно, и чего-то сильно пугающего. Это скорее что-то лёгкое, ребяческое и даже немного хулиганское. По настроению чем-то напомнило «Холмса» Гая Ричи – фильмом, на который, уверен, создатели ленты обращали внимание. Сюжет вполне можно назвать интересным, несмотря на то, что некая обрывистость всё же присутствует. Также чувствуется желание «впихнуть невпихуемое» в виде перегрузки разными второстепенными деталями и частым смещением акцента с основной сюжетной линии. Лично мне не хватило хоррора – хотелось бы и русалок привлекательнее и опаснее, и утопленниц пострашнее, да и дьявола поубедительнее. Однако, опять же, это могло не состыковываться с общим, более лёгким, настроением фильма. Игру актеров сложно назвать убедительной. Впрочем, однобокость в характерах персонажей и всё то же пресловутое настроение ленты какой-то особенной игры и не требовало. Поэтому, поймав уже на минуте десятой эмоциональный фон фильма, воспринимаешь героев такими, какими их показывают. В общем и целом, это очень неплохой зачин очень неплохой истории, которая увлекает и рождает желание узнать, что же дальше. Поэтому, очень надеюсь, что последующие раскрытия главной сюжетной линии и главных персонажей не разочаруют.

Добро пожаловать в полтавскую преисподнюю, где малороссийский колорит щедро разбавлен столичной готикой и галлонами бутафорской кровищи. Сюда, в эту беспросветную трясину, заносит максимально чужеродную парочку. С одной стороны выступает Яков Гуро — гениальный следователь с замашками капризного имперского рок-стара. Его играет Олег Меньшиков, чей персонаж носит франтовское красное пальто с таким невыносимым пафосом, будто лично выписал штраф самому дьяволу. С другой стороны за ним тащится его неуклюжая тень по имени Николай Гоголь. В исполнении Александра Петрова этот будущий литературный классик предстаёт не творцом, а забитым невротиком с хроническим недосыпом. Парень перманентно валится в брутальные припадки, пуская пену и пачкая трясущиеся пальцы в едких чернилах. Он истерично жжёт свои незаконченные рукописи с тем же отчаянным фатализмом, с каким портовый висельник спускает последние медяки на дешёвый ром. Петербургская слякоть сменяется густыми диканьскими туманами, в которых можно легко спрятать не только орудие убийства, но и остатки здравого смысла. «Девки тонут, копы стонут» Местная вертикаль власти от столичных визитёров предсказуемо не в восторге. Хуторской полицмейстер Бинх, которого с нервным тиком воплотил Евгений Стычкин, уверенно шагает навстречу инфаркту от творящегося на его земле беспредела. Окрестности терроризирует здоровенный рогатый Тёмный Всадник, кромсающий молоденьких крестьянок на аккуратные ломтики. Коренное население предпочитает философски глушить животный страх мутной горилкой, пока свежие трупы методично копятся в леднике. Диканька здесь — это вам не солнечная пастораль с румяными пасечниками из школьной хрестоматии. Это вязкое, чавкающее болото, где мёртвые утопленницы с синими губами встречаются на квадратный метр чаще, чем протрезвевшие казаки. Каждое второе окно в этом проклятом селе смотрит на кладбище, а каждое первое — прямо в бездну. Изучать истерзанные тела жертв помогает лекарь Бомгарт (Ян Цапник), который режет плоть с безразличием заскучавшего мясника. Среди всего этого кромешного мракобесия периодически мелькают две барышни: подозрительно роковая Оксана (Юлия Франц) и пугающе благочестивая Лиза (Таисия Вилкова). Девицы добавляют этой мясной лавке немного первобытной пикантности, сверкая идеальными ключицами в клубах ядовитого тумана. «Свитка красна, а смерть ясна» Само следствие напоминает тяжёлый галлюциногенный трип, где критически важные улики добываются не скучной дедукцией, а исключительно через жёсткие конвульсии. Писарь с размаху падает бледным лицом в сырую полтавскую грязь, закатывает глаза к затылку и выуживает прямо из преисподней имена главных подозреваемых. Градус параноидального безумия уверенно пробивает соломенные крыши, превращая унылый полицейский процедурал в залихватский фольклорный слэшер. Мистическая дичь хлещет через край, как прокисшая брага на сельских поминках. Сюжет несётся вскачь по буеракам, безжалостно топча хрупкую логику тяжёлыми подковами рогатого душегуба. История не даёт времени на передышку, швыряя из одной кровавой сцены в другую. Зато визуальная эстетика выкручена до звона в ушах. Проклятая красная свитка мелькает во мраке ночного леса, словно стоп-кран для обречённых грешников. Из тёмных углов скалятся жуткие свиные рыла, заставляя нервно поёживаться от холода. Создатели нагло и без тормозов скрестили пыльную классическую литературу с агрессивным комиксовым задором, выдав грязный, хулиганский, но чертовски бодрый языческий карнавал. Этот фильм — словно поножовщина священника с ведьмой на сельских поминках: абсолютно богохульно, неприлично кроваво, но оторваться от этого макабрического вальса невозможно, пока последний упырь не подавится собственным клыком. 6 из 10