Рафферти

Амбициозный проект советских кинематографистов. Они делают в обличительной стилистике Стэнли Крамера жанровую зарисовку о погрязшем в коррупции главе американского профсоюза. В ходе парламентского расследования он вынужден сознаваться во многом. Ну а то, что он решил умолчать расскажут записанные разговоры. На протяжении трех часов авторы создают аутентичную иллюзию американских злых улиц и рассказывают нам о том, как с живого человека метафорически снимают кожу. Одно дело лгать своим оппонентам, другое - подставлять самих близких тебе товарищей, подельников. Олег Борисов одновременно показывает и трагедию личного падения, и агонию загнанного зверя, и глубинный цинизм лидера, наказывающего своих почитателей. Рафферти заключает все справедливо: 'Идет драка. Нужно иметь крепкие нервы...'. Его адвокат резонно поясняет, что в этой драке достанется не только врагам, но и друзьям. После показаний Рафферти они могут пойти ко дну. Ответ Рафферти является ключом к пониманию всей ленты: 'Что поделаешь, Морт... Разве на улице не бывает невинных, случайных жертв'. Если кошмар в семье был весьма предсказуем, то размен своей подруги-любовницы и исполнительного гангстера оказывается и вовсе зловещим. Баланс между раем и преисподней не выдерживается. В своих мемуарах Олег Борисов рассказывал, что режиссера ленты Семена Арановича пугали, что ему в Болгарии и гостинице «Прибалтийская» не снять Америку, а Борисов — «чисто русский актер». Аранович отвечал: «Мы делаем картину про механизм зарождения предательства. Из русских артистов этот механизм может разобрать по частям только Борисов. И потом — этот механизм существует не только в Америке!». Лента вышла убедительной. И Евгения Симонова, и Армен Джиграханян, и Лариса Малеванная предстают как полноценные винтики этой криминальной драмы. В каждом из них есть некая жесткость, внутреннее напряжение будто они и сами всю жизнь прожили под нажимом 'рыночных отношений'. Немного вычурный и театральный финал я рассматриваю как дань тогдашней системе. Акцентировать обличение капитализму было избыточно. Но даже этот недостаток не может затмить эту яркую ленту. Только вдумайтесь, по прошествии почти полувека фильм не утратил ни актуальности, ни остроты, а игра Борисова все еще является безусловным показателем высшего актерского мастерства. 8 из 10

Обычно, выискивая параллели между советским и американским кино, в качестве советского 'Крестного отца' упоминают 'Воров в законе' Юрия Кары. Однако с гораздо большими основаниями здесь подойдет 'Рафферти' Семена Арановича. Как известно, в кино СССР было два вида сказок - просто сказки, и фильмы из западной жизни. В данном случае локация играла роль сказочного 'в некотором царстве, в некотором государстве'. К чести Арановича, он это прекрасно понимал, и сделал все, чтобы это 'в некотором царстве' смотрелось как реальная история. Например, большая часть сцен в фильме камерные, массовых - очень мало. Плюс здесь можно заметить и режиссерскую 'фишку' Арановича (к сожалению, еще не использованную так шедеврально, как в 'Торпедоносцах' и 'Противостоянии') - использование документальных съемок, монтируемых с игровыми. При съемках подобных лент в СССР всегда привлекался консультант (к сожалению, в российском кино так поступают крайне редко) - здесь им стал американист Игорь Геевский, к моменту съемок ленты защитивший докторскую и написавший несколько книг об американской организованной преступности. По советским меркам режиссуру можно оценить на твердую тройку, по современным... ну она ничем не хуже режиссуры какого-нибудь 'Нарко'. Экшн-сцен, правда, нет, но это было в традициях советского телевидения: 'Адъютант его превосходительства' был не правилом, а исключением. Что можно однозначно оценить на 'отлично' - это сценарий, причем во всех его компонентах. Так, Лайонеллу Уайту (автору литературной основы) через 12 лет своих 'Бешеных псов' посвятит Квентин Тарантино. А за 15 лет до мотивы произведений Уайта использовал для 'Безумного Пьеро' Жан-Люк Годар. Быть может, некоторые сюжетные повороты смотрятся и перехлестом, но тут вопросы - не к сценаристу, а к Уайту. Если же говорить о главном минусе - это актерская игра. Как и полагается в сказке, все актеры переигрывали - кто больше, кто меньше. Вообще, в советских телепостановках это было обычным делом: все актеры 'на постоянке' работали в театре, ну и на телевидении тоже играли как в театре. Тогда было так принято, и в этом отношении 'Рафферти' почти ничем не отличался от 'Трех мушкетеров' Юнгвальд-Хилькевича или '12 стульев' Захарова. Почти - поскольку были и исключения. Трудно сказать, чья это заслуга. То ли живые следы войны Арановича с театральщиной (опять-таки отсылаю к 'Торпедоносцам' и 'Противостоянию'), то ли так выходило случайно. Например, первые минуты появления Рафферти - Олега Борисова в кадре: в них он просто абсолютно слился со своим персонажем! Но проходит несколько минут - и Олег Борисов начинает по-театральному изображать Рафферти. Если оценивать со стороны естественности, то наиболее удачным получился персонаж Армена Джигарханяна. Для любителей нестандартных сравнений рекомендую посмотреть 'Слугу' Абдрашитова, где Борисов сыграл советского партийного босса. В целом 'Рафферти' для Семена Арановича выглядит как 'проба пера', как 'замах на рубль'. Правда, в отличие от русской поговорки, удар здесь - если им называть тех же 'Торпедоносцев' (а для Борисова - 'Слугу') получился как минимум на червонец. 6 из 10