Переход

Великому Алену Делону посвящается... «Переход» был снят и выпущен на экраны в 1986 году, когда Делон уже давно был обласкан всеми возможными лаврами, титулами и самыми красивыми женщинами и обладал статусом безусловной живой легенды. Фильм молодого на то время режиссёра-дебютанта Рене Манзора (говорят, Ален, выступавший здесь также в качестве продюсера и сосценариста, имел беспрекословную власть на съёмочной площадке) принято считать одним из самых неудачных проектов в карьере актёра. Впрочем, это относится, скорее, к критическому восприятию. Зрительский же успех что тогда (порядка двух миллионов созерцателей кинотеатрально), что сейчас у него отобрать уже никто не в силах. Предыстория же такова. С 19 лет Манзор писал сценарий. Причём с первых же строк нескромно грезил, что главную роль отца исполнит именно Делон. Ну мало ли кто там о чём фантазирует... Он и сам с трудом верил в реальность возможной реализации. Тем не менее, в 84-м он всё ж таки рискнул. Через своего брата Франсиса, относительно известного музыканта (в итоге другой брат, Рене, также выступил композитором фильма) он смог связаться с представителями АД, коих идея неожиданно весьма и даже весьма заинтересовала. Как и саму звезду, разом возжелавшую не только исполнение ведущей партии, но также и другие вышеупомянутые мной амплуа. О чём эта история? Не мудрствуя лукаво, приведу за руку официальный синопсис. Известный художник работает над созданием мультипликационного фильма, направленного против самой идеи насилия. Но после случайной гибели он оказывается перед лицом воплощённой Смерти (Даниэль Эмильфорк), желающей заключить с ним договор. Согласно этому договору, художник будет возвращён к жизни, но взамен должен будет закончить свой фильм уже по плану Смерти, желающей полного уничтожения человечества (со скуки, исключительно со скуки). Однако если договор будет нарушен, то сын героя (на эту роль Делон лично выбрал потомка самого Манзора, по совместительству свoего тёзку), находящийся в коме, умрёт. Le Figaro тогда написал, что Делон, вероятно, вновь ставит на карту свой звёздный статус. Что, впрочем, кажется, сильным преувеличением. Вряд ли бы одна, пусть и неудачная по чьему-то там мнению, роль могла бы столь существенно повлиять на иконный ранг уже перешагнувшего полувековой рубеж уроженца южного пригорода Парижа. В конце концов, авторитетнейший Жан-Мишель Фродон в своей рецензии размазал по стенке не только фильм целиком и полностью, но и актёрские способности Делона, а никто, кажется, даже не поперхнулся, включая героя разгрома. Ряд критиков, не стесняясь в выражениях, кидались смачным сленговым nanard (вполне допустимо, думаю, будет перевести сие как «кино ваше, сударь, дерьмо на палочке и подванивает соответствующе»). Рисковать же в своей многолетней профессиональной карьере он не опасался ровным счётом ни-ко-гда. Почему бы фантастическому Алену Делону не попробовать себя наконец в жанре фэнтези. Тем более, во всех смыслах за свой счёт. Не знаю, насколько намеренным получился оммаж в сторону Жана Кокто и его традиций магического реализма (не исключено, что Манзор в силу своей неопытности всего лишь копировал классическое и проверенное временем). Но Le Passage местами явственно отсылает нас даже не столько к «Орфею» с Жаном Маре (где, как известно, тоже про спуск в мир иной и с физическим воплощением Смерти на экране), как к первой части его выдающейся трилогии, снятой в 1930 году — «Крови поэта». Абсолютный авангард и сюр в чистом виде, где Кокто, пожалуй, как Художник, Творец и великий Метафизик, безудержно наигрался по полной программе, от чего уже так иль иначе уже воздерживался в более поздних своих кинематографических работах. «Переход», безусловно, здесь менее эпатажен и куда как скромнее. И в то же время дух Кокто веет где и как хочет. А кто запретит? С другой стороны, совсем избавиться от влияния тех, кто уже делал нечто подобное до тебя, тем паче лучших из лучших, навряд ли представляется возможным. Да и надо ли... Тоже, однако, вопрос. В общем-то, несмотря на всю эту оболочку dark fantasy, философской притчи о бытии да смысле жизни, причудах сюжета, сценарий Делона и Манзара говорит с нами на довольно простом и ясном аки Божий день языке. На выходе ведь получается история о вечных ценностях. Остальное ширма, маска и, конечно же, блестящее обрамление этого краеугольного камня. А всё же форма в данном случае не становится важнее содержания. Уже сейчас, в процессе написания, подумалось, что всё это могло заинтересовать Делона и по вполне личным (даже, можно сказать, бытовым) причинам. Отчаянная попытка воссоединения отца и сына, когда лишь только шаг и только вечность, наверняка напомнила ему о непростых взаимоотношениях со старшими детьми (до появления Аннушки и Алена-Фабьена оставались годы). И, что тоже не исключено, именно вуаль сказкоподобного действа позволила ему быть откровеннее. С собой и зрителем. Мир происходящего на экране нарочито мрачен. От диалогов (в особенности между Диасом и Смертью) до рисунков, исполненных рукой главгероя (а это всё сплошь война, погибель, разруха). Тем отчётливее пробивающийся сквозь вот это всё луч какой-никакой надежды на лучшее. Луч и лучшее... Созвучие случайно? Годы, как кажется, тоже пошли фильму и его восприятию лишь на пользу. Сглаживаются углы (жаль, увы, что не морщины), шум и ярость затихают. Остаётся лёгкий привкус ностальгии и осознание чего-то безвозвратно канувшего в Лету. За исключением, разумеется, того, кто, вторя Волшебнику из знаменитой сказки Шварца, мог бы промолвить: «Я, на свою беду, бессмертен». Потому что уж кто-то, а мсье Делон, товарищи, Смерть победил. Без шансов. Разгромно. Я промолчу, я ногами тянусь к земляному ядру, Может, я здесь останусь, и может быть, здесь умру... 10 из 10

Находясь в рамках господствующей идеологии западные творцы обслуживающие интересы своих господ в 70х-80х годах находятся в творческом кризисе поиска тем и способов их передачи — ведь жанровые линии-клише только начинают формироваться в данный период, а установка на развлекательное кино (а следовательно массово-кассовое) не способствует анализу и копанию в социально-экономических тенденциях общества (можно лишь поверхностно отобразить события, как например показан 1968 год в фильме «Побег» от 1978г.), что сужает выбор до моральных конструкций и то находящихся в парадигме рациональной корысти. Не противоречащих общему желанию красивой жизни (богатой ест-но). Так и в этой картине противостояние происходит между мифической фигурой смерти и призванным ею художником. И все попытки сделать это противостояние жизненным неуспешны. Выдуманные обстоятельства, выдуманные реакция, финал и канва не дают усомниться в тряпичности представленной истории. Даже «слеза ребёнка» не выбьет Вас из этого ощущения — всё не жизнеспособно. Особенно на фоне советских фильмов того периода, тоже испытывающих кризис, но там был найден рецепт — передача жизни как она есть, по возможности, да с элементами морально-общественной пропаганды и агитации — но и в разбираемом фильме эта часть общественного-маркетинга присутствует — но как она далека от жизни и невнятна! В советских фильмах можно копаться, находя всё новые и новые смыслы, уровни, подтексты. В проходных и производственных. В Фителях и в Ералашах. Там они присутствуют. Мало выпячены, как и в обычной жизни, но переданы с положительным посылом и коннотацией. Мысль же сюжета рецензируемого фильма пряма и поверхностна — борьба с фигурой зла, для воссоединения с сыном. Приёмы передачи смысла — недо-ужасы или прокисшая сказка.«Не пьющий одеколон» актёр тоже не показал своих актёрских способностей. Детали — фееричны: чего стоит способность художника моментально, в критической ситуации, разобраться в пульте управления и программных командах ЭВМ — вершительницы судеб! Или столь «необходимый» показ в душе моющейся жены художника. В общем кризис кино. И даже единственная стоящая тема-вопрос об ответственности творца за последствия своих высказываний и противопоставление этому полной (и без ответственной) свободе высказываний — мысль правильно осознанная обществом вовремя могла предотвратить трагедии века 21 (Шарли эбдо) — проскальзывает пунктиром, подавляясь мелодраматикой и мистикой. 3 из 10