Обещание на рассвете

Блестящая работа Эрика Барбье, сценариста и режиссёра фильма, поставленного по одноимённой книге Ромэна Гари. История необычайно крепкой внутренней взаимосвязи, которая по своей силе превзошла для писателя все другие. Взаимосвязи, зародившейся «на рассвете жизни», ставшей неустанным двигателем, вечным огнём жизни. Взаимосвязи запредельной, порой нелогичной, болезненной и вдохновляющей одновременно, получившей второе рождение в книге писателя на пороге, как ему кажется, его смерти - там всегда только самые пронизывающие воспоминания. Чётко построенная кольцевая композиция фильма, сотканная от конца к началу – от уже взрослого Гари, известного писателя и дипломата к маленькому, только начинающему свой путь амбициозному мальчику и обратно – усиливает атмосферу ностальгии от воспоминаний, сопровождаемых пронзительной музыкой Макса Рихтера, помогает зрителям прочувствовать главный символ жизни писателя, о котором Гари никогда не забывал – сдержать обещание. Любой ценой. Блистательный дуэт двух главных актёров - Шарлотты Генсбур и Пьера Нинэ - вкупе с исключительным актёрским талантом, славянскими чертами Шарлотты и необычной внешностью Пьера, создаёт аутентичную атмосферу. Многомерность характеров матери и сына, необъяснимая духовная связь между ними – вот две главные непростые задачи, с которыми актёрам удалось справиться достойно. Трагизм, комизм, приключения, путь к себе, напряжение и преодоление, честь, благородство и наивная вера, навязчивая идея, лишения и торжество маленьких и больших побед – в этом фильме присутствует множество сторон жизни. В вечной борьбе с ней каждый герой сгорел дотла. Гори, Ромэн Гари. Эта экранизация, одобренная сыном писателя (Диего Гари) – не только дань памяти Ромену Гари, но, прежде всего, по словам самого писателя, это дань всем матерям.

Только что после просмотра фильма и немного неоднозначные чувства, связанные с моей жизнью. В моей жизни мама больше повлияла на меня, чем отец. Излишняя материнская любовь и забота делает мягкотелыми пацанов. И эта сюжетная линия, которая тянется в разных возрастных периодах, немного мне дала заскучать. И все-таки следующие сюжеты / сцены я бы отметил. Жевать землю, есть улитки и ботинки ради доказательства любви к девочке. Помню себя мальчиком, глупостей делали много, но до такого не доходило. Хорошо показаны столь ранние способности манипуляций девочек и советы матери. Когда он станет посланником, тогда все женщины будут у его ног, пойдут за ним хоть на смерть, они будут из-за него страдать, поэтому надо забыть 'эту пигалицу Вронскую': ). 'Есть три достойные причины для драки: женщины, честь и Франция'. Перекликается со сценой, когда Любовь Трофимова сыну Ивану: 'Драться нужно только за правое дело' ('Офицеры'). Тема шовинизма или национализма, а особенно сцена, когда не дали звание 1 из 300 курсантов, меня не тронула. Даже дуэль из-за болтливой английской поэтессы... Жизненно описаны ситуации, когда сыновья не хотят расстраивать матерей, не оправдывая их надежды, беспокойства и наставления. Даже я в повседневной жизни говорю 'все хорошо'. Но при этом многие делали боль, говоря грубые слова и выражения в порыве гнева... Мне очень понравилась повествование, как пишутся книги. На войне, за 4 часа перед вылетом / боем, на коленке в трясущемся грузовике, в полевом баре, в порыве страсти и безумии. И все-таки я сентиментален и заплакал в конце фильма. Написать заранее 250 писем, передать подруге и попросить отправлять их 1-2 раза в неделю. Изысканная мудрость 'старой клячи'. И задумываешься: а что ты сделал для нее, пока ты еще неизвестен? -- 'Все впустую...Все зря...Ушла. Не узнает. Ее нет. Она умерла, так ничего не узнав. Она никогда не узнает, что я сдержал ее обещания'. 'На рассвете жизни материнская любовь сулит нам так много, но жизнь никогда не держит обещания. И дальше до конца наших дней нам приходится жить недолюбленными. Женщины обнимают нас и прижимают к груди. Но каждый раз это слабое утешение. Нежные руки ложатся на плечи. Ласковые губы шепчут слова любви. Но мы это уже проходили. Источник любви открылся нам слишком рано. И был выпит до дна.'