Первые

Фильм производит сложное впечатление. С одной стороны - практически каждый аспект сделан вполне профессионально, всерьез не придерешься. С другой стороны - это - именно профессиональная, ремесленная работа, без 'изюминки', выделяющей фильм на общем фоне. Сюжет - компиляция стандартных сюжетных ходов из классической приключенческой литературы. Дуэль, поломавшая карьеру толкового, но недисциплинированного героя; барышня, в мужском платье сбежавшая от нежеланного замужества; разбойники, нанимающиеся на корабль в качестве команды с целью последующего захвата; дезертиры, гибнущие от собственной трусости и т.д. Персонажи - узнаваемые типажи той же приключенческой литературы - отвратительно гнусный разбойник, хитроумный разбойник, умело маневрирующий между героями и своими подельщиками, обаятельный авантюрист, жирный чиновник, благородный дикарь. Отыграны образы вполне качественно, но предсказуемо... Пейзажные съемки и музыкальное сопровождение хороши, но и они стандартны. Нечто подобное в разных вариациях можно наблюдать во многих фильмах. Когда нейросети научатся снимать фильмы, вероятнее всего, что-то подобное у них и будет получаться - качественное, но очень узнаваемое... Микс мотивов 'Гардемаринов', Стивенсона и Джека Лондона.

Уж не знаю, злой ли рок преследует российский кинематограф на протяжении почти четверти века, или мы настолько избалованы советским; но практически каждый российский режиссер, сняв свой фильм, волей-неволей принимает на себя поток критики, которую вряд ли назовешь благожелательной и доброжелательной…Конечно же, вряд ли хочется постоянно ударяться в раж обличения, но, тем не менее, подчас бывает слишком много огрехов на совести тех или иных деятелей от киноискусства. Отчасти это можно оправдать скудостью бюджета, отчасти отсутствием талантливых и харизматичных актеров, но, чаще всего, их ахиллесова пята – это безыдейность, нечеткость и размазанность сценария, фальшивость и нетерпение в стремлении побыстрее сорвать куш. Тема становления государства Российского, освоения новых земель, расширения границ –всегда благодарная, ибо даже один XVIII век уже дает богатейший материал для этого. Тем более, фильмы об исследовании арктических широт вообще можно сосчитать по пальцам. Чаще всего на ум приходит исключительно «Баллада о Беринге и его друзьях». Тридцатилетний режиссер Дмитрий Суворов, на момент создания фильма «Первые», опыта в работе над историческими материалами, судя по всему, имел мало. Иначе вряд ли бросались бы в глаза многочисленные шероховатости. Перво-наперво, к концу XX века была восстановлена историческая справедливость: из-за строки со старинной карты «м.Прончищевой», историки, в честь супруги исследователя, дали название не только мысу, но и целой бухте. Мало того, та самая литера «м» позволила им, не мудрствуя особо, окрестить супругу Марией. Хотя, на деле, она звалась Татьяной. Можно было хотя бы вкратце, хотя бы под самый конец фильма отразить этот исторический казус; но увы, имя Мария так и остается неизменным на протяжении всей ленты. По всем данным, Василий Прончищев к началу экспедиции уже был женат. На той самой Татьяне, которая, как примерная супруга того времени, должна была ехать за мужем хоть на другой берег океана, не говоря уже о Якутске. Ни родства с Берингом, ни близости к его семье у нее не было. И уж вряд ли между Прончищевым и Челюскиным было такое негласное соперничество за ее руку, вдобавок, напомним, она уже была женой Василия Васильевича. Единственное- ее участие в экспедиции действительно было неофициальным. В фильме же мы получили эдакий любовный треугольник, где два выпускника навигацкой школы напропалую ухлестывают за воспитанницей Беринга, начиная со дня выпуска, кончая походом на дубельт-шлюпке «Якутск». Таким образом, тема супружеской верности, самоотверженности, заботы и привязанности оказалась совершенно ненужной и лишней-исключительно ради авантюрного антуража. «Впечатляют», или, как сейчас говорят «доставляют» диалоги героев…Если разговор татей-заговорщиков еще как-то воспринимается; то речь Челюскина, Прончищева и его будущей супруги словно перенесли из нашего грешного времени практически без ремарок. Наверняка можно было адаптировать под речь того времени, даже без знаменитых «токмо, понеже и бяше». Тем более, что язык XVIII века уже гораздо более приближен к современному, даже при тогдашнем засилии галлицизмов и прочих заимствованных слов. Те же «Россия молодая», «Юность Петра» или «В начале славных дел» дают более полное представление о речи, манерах и менталитете наших предков.