Преступление

Перечислю конкретные проколы режиссера или сценариста, пусть сами определятся. На фоне замечательного, но часто почему-то ругаемого 'Тайн следствия', в котором как раз очень достоверно показаны реалии работы следственного комитета, сложности согласования разрешений, недопонимание с начальством, разница между теми кто работает на результат и карьеристами, здесь все то же самое показано в самом примитивном и чопорном виде. Например, следовательнице стоит только взять рацию и сказать 'Так короче едем группой захвата вот туда куда скажу' и все тут же кидаются и едут. И не важно, что есть следователь, а есть оперативные работники, а есть ее прямой начальство. Только вот ее начальник вместо советов постоянно трындит: 'Зачем тебе все это? Все же итак ясно, давайте вот этот будет преступник и на этом закончим', серьезно? И это уже не смешно, когда весь сериал ему звонят и говорят: 'Москвина обыскивает чью-то квартиру' или 'Москвина захватила оружие у сотрудника спецконтроля и угнала у него автомобиль' или 'Москвина поехала допрашивать новых свидетелей', он повторяет 'Да что ж такое, да что ж ты будешь делать, вот сумасшедшая!'. И ни разу он не попытался не подсказать что-то, ни обсудить реальные вопросы дела. Допросы ведутся так, будто не существует никаких протоколов, никаких расписок. Когда просят сделать 'анализ на гидроксид аммония' никто из участвующих в этом не сказал, что это нашатырный спирт, как будто все просто повторили текст из сценария, чей автор этого не знал. Какие следы нашатыря на одежде спустя несколько дней? Впрочем сценаристу конечно виднее, можно было еще этиловый спирт поискать. Все следователи постоянно уставшие, хотя ездят на машинах, много сидят в кабинетах, много смотрят куда-то вдаль, можно сказать особо ничего не делают, но почему-то на семью им времени не хватает. Семья девочки - сплошь какая-то мафия. Отец какой-то дегенерат, мамаша под видом переживаний не занимается детьми и рискует их здоровьем, при этом они нам подаются как положительные герои. Кто-то почему-то решил, что Смоляков хороший актер, но смешно когда он изображает сильного работягу с его серьгами в ушах, каждый раз одинаково и непохоже. Главный злодей не особенно скрывается, хотя при пересмотре фильма я пыталась вспомнить кто же виноват и уже стала подозревать тех, о ком сценарист даже не подумал, а оказалось все так банально. И главное до последнего зритель ждет неожиданную развязку, а нам показывают такой примитивный вариант из возможных, что становится непонятно ради чего все это растянули на 20 серий. Особенно за счет минутных съемок стен, молчания героев, каких-то натянутых эмоций, которые не дают фильму ничего. Разговоры между любящими людьми: '- Я рада, что ты позвонил. - Надеюсь это твое последнее дело. - Да да, я тебе еще надоем. - Ха-ха, не сочиняй. - Я скучаю' - 'долго' надо было сочинять. При всем обилии экранного времени так и остались необъяснимыми многие ветви подозрений, на которых основывалось следствие, кто и с кем и почему был знаком, как это было. Могли бы показать предысторию. Создается ощущение, что сюжет о сумасшедшем городке, где все всем врут, все в каком-то смысле маньяки и думают только как удовлетворить свое эго или побольше заработать. Большинство поступков логически не объяснимы. Даже личные отношения выглядят фальшиво, причем у всех. Начиная с семейных и заканчивая подростковой любовью, чувств просто нет. Хотя нам пытаются доказать, что именно из-за них все завязывается, на самом деле все шито как говорится белыми нитками, каждый роман он какой-то ненастоящий, все только целуются на камеру, а за этим вообще ничего нет. Попытка изобразить жизнь в России в датском стиле тоже никуда не годится - жить в гараже, в каких-то развалинах под видом современного модерна, это слишком. Из-за этого все нереалистично и театрально. В чем был смысл сия кино, никто и не понял.

Даже я, человек, привыкший видеть насквозь и не подпускать к себе слабое искусство, не ожидала, что «Преступление» пробьет броню. Это не сериал. Это вскрытие. Вскрытие не только тела, но и внутренностей общества, женщины и чего уж там моих собственных. Мне редко бывает интересно наблюдать за тем, как кто-то страдает. Я вообще не из тех, кто испытывает сочувствие по щелчку сценариста. Кукольные драмы, склеенные из штампов, вызывают у меня скорее сарказм, чем слезу. Но тут случилось нечто иное. Я не смотрела, я проживала. Каждая серия, как кислота, проедающая сквозь кожу внутрь, туда, где остаются настоящие чувства. Грязные, опасные, откровенные. Начнем с главной героини следователя по особо тяжким. Женщина, в которой холод и боль переплелись в странном танце. Я не скажу, что я увидела в ней себя. Я не она. У меня больше силы, меньше травмы, я умею держать лицо в любой ситуации. Но она... она цепляет, потому что в её боли нет показного театра. Потому что она как будто никогда не отступает. Даже когда трещит внутри, даже когда падает. Она напоминает мне, что слабость это тоже форма власти, если уметь её правильно подать Да, это сериал-адажио. Медленный, вязкий, не для тех, кто привык к конфетти и громким выстрелам. Он требует внимания. Он требует умения смотреть не в лицо, а в глаза. Там столько несказанного, что временами хотелось кричать на экран «Скажи!», но никто не говорил. И это было правильно. Молчание здесь говорит громче любых слов. Это сериал о пустотах. Об утратe. О вине. Об одержимости. О том, что преступление не заканчивается, когда убийцу ловят. Оно начинается. Оно заражает всех. Сценарий, скажу прямо, близок к идеальному. Здесь нет ничего случайного. Каждый взгляд, каждый диалог будто кусок айсберга, под которым тонет целая жизнь. Это не шоу для масс, не продукт. Это нечто, что сделано из боли и блестящего интеллекта. Актерская игра на уровне, к которому не приблизятся те, кто слишком любит камеру. Здесь никто не играет. Здесь живут. Иногда умирают. И делают это так, что внутри всё глохнет. Меня давно не тревожили сны после фильма. А тут тревожили. Я видела темные леса, пропавших детей, я чувствовала страх, не как зритель, а как мать, как женщина, как человек, который знает цену контролю. Этот сериал заставил меня усомниться, действительно ли я держу всё под контролем. Может быть, это было его преступлением? Что касается атмосферы редкий случай, когда тьма не кричит о себе, а шепчет. И именно поэтому она пугает. Камера не боится оставаться дольше, чем нужно. Музыка молчит, когда ты ждешь аккорда. Пространство говорит само за себя промозглое, немое, неумолимо реальное. Это некрасивая правда. Но разве правда обязана быть красивой? Мне хочется отдельно сказать о теме женственности. Здесь нет женской истерики в привычном смысле. Здесь ледяной, медленный, страшный женский гнев. Женский страх. Женская упрямость. Женская сила, от которой хочется отвернуться. Потому что она не украшает, а разрушает. Потому что она не радует, а напоминает, что в каждой из нас живёт что-то дикое, что-то сломанное, что не поддается ни терапии, ни любви. И знаете, мне это понравилось. Я устала от того, что женские персонажи обязаны нравиться. Быть сильными, но мягкими. Красивыми, но скромными. Вот уж нет. Здесь героиня не боится быть неприятной. Усталой. Злой. Холодной. Это не слабость. Это выбор. Но не подумайте, что это сериал только о боли. Это сериал и о правде. О том, что правда не всегда исцеление. Иногда это яд. Иногда свобода. И ты не знаешь, что тебе достанется. Но ты всё равно копаешь. Как и героиня. Как и я. Как и любой, кто хоть раз столкнулся с тем, что в тебе не лечится. Финал я не буду спойлерить. Но он разломал меня. Это не «развязка», это не «хэппи-энд» и не «шок». Это диагноз. Заключение. Точка, которая выглядит как многоточие. Я сидела, уставившись в черный экран, и понимала, что мир после этого изменился. Потому что внутри меня что-то изменилось. И мне, признаться, не понравилось это ощущение. Но я уважаю его. Потому что настоящее искусство не обязано нас ублажать. Оно обязано нас трясти. «Преступление» — это как если бы Достоевский писал сценарий «Настоящего детектива», а режиссировал всё Бергман. Не зрелищно. Не весело. Но зато честно. Непереносимо честно. А я как бы высоко ни держала голову — всегда ценю честность. Даже если она разбивает мне лицо. Он не просится в любимчики, он не заискивает. Он смотрит на тебя, как в зеркало. И если тебе страшно значит, тебе есть что терять. Я смотрела на него, как на равного. И да он оставил след. Не шрам, нет. Резь. Что-то болезненное, но настоящее. А настоящее всегда дороже комфорта. Если бы я писала себе диагноз после просмотра, то он звучал бы так: «Контролируемое помешательство на правде». Этот сериал не лечит. Он обнажает. И, чёрт возьми, я за это ему благодарна.