Кошачья лапа

Никаких кошек в фильме, в действительности, нет: «cat’s-paw» в английском означает не пушистое животное, а доверчивого «простачка», которого используют в тёмных делишках, — и именно таким жителем маленького американского города сначала пытаются сделать Езекиила Кобба (Гарольд Ллойд). Наивный миссионер, выросший в Китае и цитирующий древнего поэта Ли Бо, возвращается в родной Стокпорт за невестой, а попадает в центр местной предвыборной кампании, где коррумпированные боссы решают выставить его удобным марионеточным кандидатом на пост мэра. Поначалу Езекиил покорно играет отведённую ему роль, а Джек Майо (Джордж Барбье) и его люди только посмеиваются, сопровождая каждый неожиданный поступок героя восклицаниями «Holy cats!» — чем-то вроде нашего «Святые угодники!». Но когда «кошачья лапа» неожиданно выигрывает выборы, всё меняется: опираясь на китайскую мудрость и прямолинейное чувство справедливости, новоиспечённый мэр начинает по-настоящему очищать город от преступников и продажных чиновников, доводя до паники всю местную мафию. За политической сатирой здесь не теряется и романтическая линия: Езекиил по-детски искренне ухаживает за остроязыкой Пет Пратт (Уна Меркел), которая сначала видит в нём смешного чужака, а потом постепенно начинает уважать его решимость идти против системы. К финалу фильм неожиданно поворачивает к почти гротескной инсценировке «китайского правосудия», когда герой, заручившись помощью старых китайских друзей, устраивает масштабный розыгрыш с «казнью», чтобы заставить всех боссов города тут же сдаться и подписать признания. «Кошачья лапа» — не только повод увидеть Гарольда Ллойда в звуковом кино вне привычного чистого слэпстика, но и любопытный гибрид политической комедии, мелодрамы и экзотической буффонады 30-х. Лёгкий тон, точные характерные роли (от Джорджа Барбье до Уны Меркел) и по-своему изобретательный способ за один день разобраться с городской коррупцией делают этот фильм хорошим выбором для семейного просмотра 8 из 10