Миссия невыполнима: Последствия

Воздух в кабинете смердит порохом, остывшим кофе и дешевым парфюмом системного предательства. Делай вдох. Открываем пухлую папку с делом. Что мы имеем на столе? Очередной глобальный апокалипсис, заботливо запакованный в титановый чемоданчик. Система безопасности мировых спецслужб пробита насквозь, как гнилая фанера на дешевом стрельбище. Три сферы первосортного оружейного плутония уплыли на черный рынок ровно в тот момент, когда лучший оперативник планеты решил поиграть в мать Терезу. «Плутоний уплыл — Итан загрустил» Стартовый тупик вычерчен жирным мелом на асфальте. Итан Хант (Том Круз) совершает фатальную ошибку новичка. Вместо того чтобы забрать товар и спасти миллионы жизней, он выбирает спасение одного единственного человека из своей команды — старого друга Лютера Стикелла (Винг Реймз). Эмоции берут верх над уставом. Точка невозврата пройдена. Ядерная смерть уходит к синдикату отморозков, называющих себя «Апостолами». Эти психи не требуют выкуп, им не нужны оффшорные счета. Они хотят устроить глобальный радиоактивный крематорий просто ради смены мирового порядка. Хант получает жесткий ультиматум: вернуть сферы любой ценой. Но начальство устало от его постоянной самодеятельности. Директор ЦРУ Эрика Слоун (Анджела Бассетт) смотрит на отряд Ханта как на протекающий унитаз и спускает с цепи своего личного бульдога для контроля за операцией. Счетчик тикает, половина земного шара сидит на пороховой бочке, пока эти ряженные клоуны пытаются распутать собственные сопли. Занавес поднят, дальше — только мрак и свободное падение. «Я сразу понял, что сломал лодыжку. Но мне нужно было закончить дубль, поэтому я просто побежал дальше» © Том Круз — Продюсер и исполнитель главной роли УСАТЫЙ МОЛОТОК И БРИТАНСКАЯ ЗАТОЧКА Давайте вскроем этот паноптикум второстепенных фигурантов. В дело вступает Август Уокер (Генри Кавилл). Гора первобытного мяса с усами, за которыми можно спрятать заряженный револьвер. Уокер — это тупой, тяжелый, безотказный инструмент ЦРУ. Сцена в белоснежном туалете парижского клуба — это грязный, первобытный шедевр кинематографического насилия. Когда Уокер буквально «перезаряжает» бицепсы перед ударом, пробивая человеческим телом керамические писсуары и вырывая металлические водопроводные трубы из стен, ты чувствуешь каждый хруст сломанной челюсти. Это чистый, животный инстинкт выживания, намертво вбитый в экран. Но именно здесь, на пике адреналина, вскрывается гнойный сценарный нарыв. После шикарной, мясной рукопашной начинается бесконечная экспозиционная болтовня. Ритм сбит намертво. Саспенс, который оператор и каскадеры рожали в драке ценой собственных костей, умирает от удушья. Герои начинают разжевывать зрителю мотивации и планы, которые можно было показать одним хлестким кадром. Это хирургическая ошибка режиссуры: нельзя останавливать локомотив, летящий на полном ходу, ради лекции по геополитике. Рядом тенью скользит Ильза Фауст (Ребекка Фергюсон). Британская заноза из МИ-6, появляющаяся из ниоткуда с неизменным ледяным прищуром и снайперской винтовкой наперевес. Она единственная в этом цирке, кто понимает, что пуля в череп решает проблемы быстрее, чем душеспасительные переговоры. На её фоне штатный техник Бенджи Данн (Саймон Пегг) выглядит как чья-то злая шутка. Парень пережил падение империй и десяток перестрелок, но до сих пор трясётся над каждым гаджетом, выдавая реакции испуганного клерка в первый рабочий день. Эта натужная комичность дешевит общую мрачную фактуру дела. А вишенкой на этом торте безумия восседает Белая Вдова (Ванесса Кирби). Гламурная хищница в вечернем платье торгует концом света в интерьерах Гран-Пале, изящно помахивая ножом-бабочкой. Она — идеальная, выверенная карикатура на мировую элиту, готовую продать радиационную пустыню за хороший процент, не моргнув и глазом. «Философ с бородой грозит всем бедой» Перейдем к телу главного подозреваемого. Соломон Лейн (Шон Харрис). Бородатый радикал с амбициями ветхозаветного пророка, похожий на бездомного, который десять лет лизал рельсы в метротерите. Его грандиозная мотивация? «Великий мир требует великих страданий». Это псевдоинтеллектуальный шлак, вычитанный в методичке для обиженных анархистов первого курса. Он сидит в бронированной коробке, но каким-то чудом оркеструет глобальную сеть убийц. Сценарий отчаянно пытается вылепить из него архитектора хаоса, злого гения современности. По факту перед нами просто уставший фанатик, чья главная суперспособность — томно смотреть исподлобья и ждать, пока удачно сложившиеся обстоятельства сами принесут ему ключи от ядерной кнопки. Логика мира трещит по швам: гениальность злодея держится исключительно на невероятном везении и откровенной тупости правительственных агентов. РЕЗИНОВЫЕ МОРДЫ И ПАДЕНИЕ ТЕМПА Самое тяжкое преступление сценаристов — маниакальная зависимость от силиконовых масок. Этот прием превратился в дешевый фокус из перехода. Вы выстраиваете сложнейшую многоходовку, нагнетаете паранойю при передаче плутония, заставляете зрителя подозревать каждого встречного, а потом решаете весь конфликт тем, что один персонаж срывает с себя лицо другого. Это убивает саму суть детективной дедукции. Если любой человек в кадре может оказаться кем угодно, следить за интригой теряет смысл. Халтура высшей пробы, умножающая на ноль весь шпионский саспенс. Вживленный чип слежения в шее — отличная деталь, паранойя в чистом виде, но маски обесценивают всю эту технологическую грязь. Но я обязан признать очевидное. Это дело вызывает уважение. Фильм работает как безупречный гимн физическому насилию над собственным телом. Затяжной прыжок HALO над ночным Парижем сквозь грозовой фронт — это не пиксельная блевотина зеленого экрана, от которой тошнит в современных комиксах. Это реальный, живой человек, летящий к земле со скоростью двести километров в час. Они не рисуют опасность программным кодом, они буквально рискуют сломать себе позвоночники ради тактильного ощущения реальности. Когда ты видишь, как главный фигурант бежит по крышам Лондона, хромая на реально раздробленную ногу, ты прощаешь этому делу все дыры в отчетах. Эта маниакальная, почти психопатическая преданность аналоговому ремеслу вытягивает картину со дна. Вертолетная погоня в финале — это танец двух многотонных машин смерти среди скал, снятый так, что сводит скулы от напряжения. Это честная работа в поле, без страховки и права на ошибку. Это не кино, это криминально дорого задокументированная попытка стареющего фанатика убить себя на камеру, под которую нам с серьезными лицами пытаются продать картонную сказку о спасении человечества. 7 из 10

Если бы существовал чемпионат мира по усложнению собственной жизни на пустом месте, Отряд «Миссия невыполнима» забирал бы золото каждый гребаный год. Серьезно, эти ребята — элита мирового шпионажа, но они умудряются терять ядерный плутоний с той же частотой, с какой обычные люди теряют ключи от квартиры. И вот на экраны врываются «Последствия» — шестая часть франшизы, которая отказывается стареть ровно по той же причине, по которой отказывается стареть её главный актер: они оба питаются чистым, неразбавленным адреналином и слезами страховых агентов. Сюжет? О, давайте не будем притворяться, что мы здесь ради глубоких философских трактатов. Сценарий Кристофера МакКуорри — это просто очень дорогой, глянцевый GPS-навигатор, который прокладывает маршрут от одной безумной экшен-сцены к другой. Мир снова в опасности (шок!), злые парни снова хотят нажать на красную кнопку (невероятно!), а правительство США снова смотрит на Итана Ханта как на нашкодившего кота, которого пора бы кастрировать, но он единственный, кто ловит мышей-мутантов. Поговорим о касте, потому что это не просто актеры, это цирк дю Солей на максималках, где страховка — удел трусов. Том Круз (Итан Хант). Человек, который смеется в лицо ортопедии и здравому смыслу. Пока его ровесники рекламируют мази от радикулита, Том бежит. Он бежит по крышам, он бежит от вертолетов, он бежит от концепции бренности бытия. В этом фильме есть сцена, где он сигает между зданиями в Лондоне — и если вы присмотритесь (а вы присмотритесь, пасхалочка для своих!), вы буквально увидите, как его лодыжка говорит «до свидания», но Итан Хант просто подтягивается и ковыляет дальше в кадр. Это уже не актерская игра, это клинический диагноз. Но, черт возьми, мы любим этого мазохиста. Затем в кадре появляется Генри Кавилл (Август Уокер) в роли ходячей бетонной стены с тактическими усами. Да-да, теми самыми усами, из-за которых одна студия с комиксами потратила миллионы на отвратительный CGI-ластик. Здесь же эта растительность на лице источает столько тестостерона, что от одного взгляда на неё можно забеременеть. Когда в туалете парижского клуба Кавилл буквально «перезаряжает» свои руки перед тем, как проломить чьим-то лицом кафель, ты понимаешь: этот парень бьет так сильно, что ударная волна создает альтернативные киновселенные. Женская половина не отстает. Ребекка Фергюсон (Ильза Фауст) продолжает доказывать, что кожаные куртки, мотоциклы и способность задушить мужика бедрами — это святая троица идеальной шпионки. А Ванесса Кирби (Белая Вдова) одним своим появлением заставляет фанатов первой части удовлетворенно хмыкнуть — яблоко от яблони, как говорится (привет, мама Макс!). Она целует Ханта с таким видом, будто ищет у него под языком микрочип или просто хочет выпить его душу на брудершафт. Конечно, куда без группы поддержки. Саймон Пегг и Винг Реймз — это IT-отдел, который каким-то чудом выживает в полевых условиях, а Алек Болдуин снова хмурит брови с таким достоинством, будто лично финансирует все эти взорванные BMW. И, разумеется, Шон Харрис (Соломон Лейн), который весь фильм выглядит так, словно ему срочно нужен леденец от горла и крепкие обнимашки, но вместо этого он предпочитает шептать угрозы тоном ASMR-блогера-психопата. Что касается экшена... Боже правый. Физика покинула этот чат на первых двадцати минутах. Прыжок HALO с высоты в 25 тысяч футов? Легко. Погоня на вертолетах, где актеры сами дергают за рычаги, потому что зеленый экран — это для слабаков? Заверните два. Драки сняты так сочно, грязно и контактно, что ты сам рефлекторно держишься за челюсть. Никакого «желейного» монтажа с тысячей склеек в секунду. Ты видишь каждый удар, каждую разбитую раковину и каждое падение с мотоцикла. Но почему не высший балл? Потому что, давайте будем честны, структура фильма — это швейцарский сыр, где дырки заботливо заткнуты пафосом. Хронометраж растянут, как жевательная резинка на ботинке, а излюбленный трюк франшизы с резиновыми масками (серьезно, они опять это сделали) уже начинает вызывать гомерический хохот. Да и таймер бомбы, который ВСЕГДА останавливается на последней секунде... Ребят, вы в курсе, что такое погрешность хотя бы в пять секунд? Нет? Ну ладно. «Миссия невыполнима: Последствия» — это монументальное, великолепно отполированное, головокружительное дуракаваляние. Это идеальный аттракцион, который вытрясет из вас все карманные деньги, вестибулярный аппарат и остатки критического мышления. Вы знаете, чем всё закончится. Вы знаете, что никто по-настоящему не умрет, если у него в контракте есть опция на сиквел. Но вы всё равно будете сидеть на краю кресла, вцепившись в подлокотники, и бормотать: «Да как он это делает?!». 7 из 10