Хаджи-Мурат

Экранизация 'Хаджи-Мурата' по Толстому - это всегда интересно. А ведь лента снята культовым и немного позабытым Рикардо Фреда. Это уже хороший предлог для просмотра. У меня изначально не было никаких завышенных ожиданий. Я ожидал вольный пересказ истории Льва Николаевича с большим количеством военных сцен - ведь в главной роли Стив Ривз. Однако предложенное действо уж очень отклонялось от литературного произведения. От классики русской литературы осталось лишь упоминание в титрах и имена персонажей. Все остальное - жанровый исторический боевик с предтечей Шварценеггера, также культуристом переквалифицировавшимся в актеры, Стивом Ривзом. В центре внимания лидер сопротивления, бунтарь, бросающий дерзкий вызов жестокой власти. Хаджи-Мурат изображен идеализировано в героической стилистике, почти как Спартак у Стэнли Кубрика. Романтический персонаж проводит время с женщиной из другого света, мира своих непримиримых врагов. Потом попадает в плен и подвергается жестоким издевательствам... Во всем этом авторам ленты было приятно (или выгодно) усматривать лишь аспект борьбы народа за независимость. Забавно, что об обычаях народов в ленте практически вообще не упоминается. Да и кавказский колорит совсем не воссоздан. Получается интересная вещь. Сама по себе картина весьма корректно сделана: достойный лидер в главной роли, много батальных сцен и они прекрасно балансируют со сценами 'костюмными', соответствующие темп и динамика. Но в то же самое время все происходящее так далеко от истории России, произведения Толстого и персоны Хаджи-Мурата. Похоже для создателей было все равно о ком снимать. Главное - экзотика. Хаджи-Мурат, Геракл, предводитель Спартанцев Леонидас, Чингиз-хан - все одно и то же. И такой подход лишает фильм глубины и серьезного отношения. 4 из 10

Нет нужды сопоставлять эту экранизацию с повестью Толстого. Дело даже не в том, что фильм отклоняется от литературного произведения постоянно и безответственно (например, у Толстого герой переходит к русским, разочаровавшись в своем народе, что не мешает ему потом отвергнуть и образ жизни русских в силу нравственных причин), а в том, что повесть русского писателя здесь не более, чем претекст. Жанрово фильм совсем другой. По аналогии со спагетти-вестерном можно говорить о лаваш-вестерне, и это справедливо, так как создатели фильма убрали все тонкости и противоречия литературного оригинала, представив кавказских горцев местными индейцами, страдающими от нашествия белых завоевателей, а русские, по этой причине, слились в безликую массу ограниченных и жестоких интервентов (тут снова можно вспомнить о психологическом разнообразии героев Толстого и печально вдохнуть). Сам же Хаджи-Мурат из героя экзистенциального превращен в патриота без страха и упрека, культуриста и героя-любовника. Стив Ривз, игравший, к слову, Геракла, успешно справляется со своей задачей, но, конечно, к толстовскому персонажу это не имеет никакого отношения. О развесистой фактографической клюкве тоже не буду много писать. Достаточно посмотреть на 'одеяния' кавказских горцев, где смешаны все представления, и мыслимые, и немыслимые, о Востоке и его традициях. Образ что Кавказа, что России абсолютно условен и крайне небережен, даже в этом параметре фильм производит удручающее представление и интересен разве что тем, что является одной из самых неудачных экранизаций произведений Толстого в истории.