Агония

Центральный мотив фильма это Серость. В заявленной аннотации фильма говорится про некое убийство и непонятность мотивов, но это не играет никакой важной роли. Все сводится к убогости и серости бытия главных героев фильма, которых ничего не связывает. И если могло создастся впечатление будто под Серостью имеется в виду сюжет, то вы глубоко заблуждаетесь. Авторы лишили яркости, цветности и контрастности вообще все что можно было лишить. А холодный тон картины только усугубляет все. Диалоги выстроены наиболе односложными и бессмысленными фразами. Место действия кажется что Вена, но улицы сняты так, что вы никогда не поймете где это - Восточная, Центральная, Западная Европа? Главные герои одеты практически одинаково. Время года - то ли межсезонье, то ли холодное лето. При этом по учебе и экзаменам одного из героев можно предположить, что это какой-то предсессионный период, но все равно не понятно к какому сезону это относится. И так во всем. Спортивный зал - просто белый; кинотеатр - темно-серый. Причину почему повествовательная канва разделена на две истории, происходящих параллельно можно интерпретировать как вам вздумается. Вполне может быть автор именно это и хотел. Но с таким же успехом можно взять блок листов А4 и представить себе на них любой текст, который хочешь. Даже бланк из МФЦ или повестку в военкомат. Отсутствие музыки и блеклость бытия тут выдается как реализм. Но это не реализм. Вы с таким же успехом может смотреть записи с камер наблюдения, при условии, что эти камеры расставили в более выгодных ракурсах и микрофон работает без задержек. Такое стойкое ощущение, что фильм создавался только для Берлинского кинофестиваля. И это обидно. От этого фильма нет никакого прока. Порассуждать тут не над чем. Диалоги пустые и просто заполняют пространство, никакого влияние на сюжет они не оказывают. Киноязык не развит никак, и вы не слышите режиссера. Потому как он молчит, как молчат герои в большинстве сцен. А большинство сцен это простое ничегонеделание. И вдруг происходит убийство. Но оно занимает буквально считанные пару минут и дальше авторы теряют интерес к своему же творению и фильм закрывается. 4 из 10 Видел фильмы и поскучнее.

Венский парень по имени Алекс активно занимается спортом и попивает протеиновые коктейли, подолгу смотрится в зеркало, в тщетной надежде однажды превратиться из унылого дрища в атлетически сложенного и физически сильного человека. Его земляк Кристиан, тоже далеко не Аполлон, хочет стать успешным юристом. Родители обоих не слишком обременяют себя верой в светлое будущее детей, равно как и элементарной духовной поддержкой. На фоне их молчаливого согласия и равнодушия остальных, выпадение молодых людей из привычной обстановки приобретает угрожающий характер. Дэвид Клэй Диас, режиссёр с парагвайскими корнями, продолжает традицию исследования проблем молодёжи, успешно опробованную некогда Кларком и Ван Сентом, и подводит под неё тех, кого, следуя хронологии известной теории, можно назвать «миллениалами в остатке», т.е. родившимися примерно в середине 90-х годов, на исходе соответствующего поколения. Действие его фильма происходит в нынешней Австрии, которая, при ближайшем же рассмотрении, оказывается до неприличия схожа с той, о которой зрителям рассказывал ещё Ханеке. Не мудрствуя лукаво, режиссёр обращается к местной криминальной хронике, отыскивает там незаурядный случай и даёт ему новую жизнь в своём фильме. Здесь присутствуют две параллельных сюжетных линии, посвящённые разным людям и имеющие лишь вероятную возможность пересечения. Как таковая, интрига сохраняется до самого финала, хотя, при достаточном внимании к деталям, вопрос о жертве и палаче становится очевидным ещё до развязки. Да и отвлечься здесь особо не на что, поскольку холодный и совершенно далёкий даже от лёгкого устремления в романтическую плоскость авторский стиль создаёт достаточно напряжённую атмосферу. «Агония» – это не фильм о насилии как таковом, хотя последнее вплетено кроваво-красной нитью в его бесхитростный сюжет. Прежде всего, это выхваченный эпизод из жизни современного общества, поглощённого собственным болезненным состоянием и всё больше выбирающего в пользу зла, следуя инстинктам самосохранения. Наглядными проявлениями такого существования являются ненависть и агрессия, выплёскиваемые в самых разных формах и количестве. В этой ситуации режиссёр справедливо обходится без излишней персональности, ведь для этого существует бесстрастное телевидение и другие источники информации. Только кому она нужна? Люди среднего и старшего возраста, будучи основной целевой аудиторией теленовостей, привычно плюются и ругаются в голубые экраны, чтобы в следующие полчаса благополучно забыть ненужный негатив. Те же, кто помладше, и вовсе пропускают подобное мимо ушей, не замечая упрямого статистического вывода о том, что наибольшая доля насилия приходится именно на представителей молодого поколения, включая несовершеннолетних. Психопатичный Алекс и интровертный Кристиан, как потенциальная часть этой печальной статистики, идеально воплощают в себе два вышеупомянутых симптома. Но есть и другие, более скрытые факторы – страх и стыд. Так уж повелось, что заметить их у себя людям куда сложнее, чем те же агрессию или ненависть. При этом, я лично твёрдо уверен в том, что у Алекса и Кристиана имеются все четыре мотива существования, хоть и с разной степени выраженности. Если взять и гипотетически разложить их внутренний мир на части, отбросив диаметральную противоположность характеров, взгляды на жизнь и прочие общественные условности, в сухом остатке мы увидим именно эти четыре симптома, определяющие способ выживания в условиях губительной среды. Вот здесь бы и выяснилось, у кого в потенциале больше истинного зла. Нетрудно догадаться, что Диас, будучи приверженцем негласной традиции режиссёров социального кино, оставляет открытым пресловутый вопрос о причинности совершённого одним из главных персонажей насилия. Подобная схема порой ужасно раздражает своей стереотипностью, но, с другой стороны, человеческое зло слишком уж многогранно и сложно для представления, так что даже кино, как сугубо творческий механизм, вряд ли способно дать этому фундаментальному явлению идеальное объяснение. Но у фильма Диаса имеется одно безоговорочное преимущество: он наглядно показывает самую страшную сторону человеческого зла – его спонтанность. Названный друг может оказаться хладнокровным преступником, долго и тщательно скрывавшим свою ненависть к миру и однажды использовавшим подходящий момент для деструктивного акта. Официальные расследования обычно не вдаются в подробности таких дел, ограничиваясь пустыми фразами о неясности мотивов преступника. И люди у телевизоров получают повод в очередной раз плюнуть в голубой экран и поставить своим потомкам неутешительный диагноз.