Сьераневада

Ненависть к Америке, коммунистическое прошлое и отсутствие мест для парковки, серость многоэтажек - нет, это не про Россию. Это про Румынию... Вы смотрели румынские фильмы? Если нет, то обязательно исправьте это, ведь по какой-то причине именно кинематограф Румынии наиболее схож с тем, что россияне хотели бы видеть в качестве кинематографа России. Одним из самых прославленных румынских режиссеров современности является Кристи Пую. В 2005 г. он снял минималистичную и реалистичную драму 'Смерть господина Лазареску' и получил мировую славу в качестве одного из главных представителей румынской новой волны. С тех пор режиссер не изменяет выбранному им стилю повествования и создает кино, которое будто запечатлевает реальность, а не создает кинопроизведения. 'Сьераневада' - это семейная драма, практически все действие которой происходит в небольшой квартире. В квартире собрались близкие родственники и пара близких знакомых. Цель их собрания -традиционный религиозный обряд по случаю годовщины смерти главы семейства. Те, кому фильм не понравился, наверняка скажут, что 'Сьераневада' - это фильм не о чем. И по большому счету они будут правы. Тут сложно вычленить центральную тему фильма, так как она тонет в многочисленных разрозненных диалогах. Но на самом деле эти диалоги - это главная ценность фильма. И они звучат не для того, чтобы как можно было бы ожидать, на их основе разросся крупный скандал и всплыли семейные тайны. Вовсе нет. Эти диалоги звучат для того, чтобы зритель увидел в них самого себя и свое окружение. И российским зрителям это сделать очень легко. Ведь румынцы тоже делят мир на две большие части - на Родину и на Америку. Они бесконечно сопоставляют эти две страны и готовы бесконечно обсуждать проблемы Америки, будто они как-то касаются их самих. Герои фильма возмущаются расследованием вокруг 11 сентября и высказывают недоверие официальной версии, при это совершенно не интересуются тайнами и грязными секретами, которые наверняка скрывает их правительство... В румынской семье есть место идейным коммунистам, которые живут былыми, как им кажется славными, временами. Пожилая женщина, бывшая активистка, до сих пор отказывается верить в то, что коммунизм не принес ничего хорошего людям и стране... А когда герои фильма выходят из квартиры, российский зритель и вовсе может ощутить, что они вышли на российские дворы и улочки, а вовсе не румынские. На улице их ждут серость, непогода, постоянные ремонты дорог и зданий, пробки и абсолютное отсутствие парковок во дворах. Но и это все было бы терпимо, если бы незнакомцы не превращались бы в озлобленных гнилых людишек, способных устраивать скандалы и драки из-за припаркованного автомобиля... По какой-то странной причине описание фильма 'Сьераневада' на кинопорталах мало соответствует его содержанию. В этом фильме нет обещанных скандалов на политической основе. Главной темой этой ленты является наша всеобщая трусость - мы все выбираем ложь, потому что это легче и удобнее. Причем мы не хотим знать правду не только о мировой политике, мы не хотим разбираться в истории своей страны. Мы готовы долго спорить о цвете платьев Золушки и Белоснежки, но мы абсолютно не хотим разбираться даже в самих себе и своей жизни. Мы, словно атеисты во время религиозных церемоний, превращаем свою жизнь в ритуал и следуем этим ритуалам, несмотря ни на что. Просто потому что так устроена наша неидеальная жизнь и перестраивать то, что и так плохо построено нам не хочется... 'Сьераневада' - фильм безусловно не для всех. Это не шедевр, который без сомнений можно рекомендовать к просмотру. Но благодаря этому фильму многие могут заглянуть в глубь себя и открыть в самих себе и в своих семейных взаимоотношениях то, что очень неприятно и болезненно осознавать.

Жизнь в постоянном соседстве со смертью стала темой, возможно, лучшей ленты Кристи Пую «Сьераневада», выполненной хоть и манере всецело разговорного, но програмно антиромеровского кино – высокомерный морализм и чтение нотаций в ней отсутствует напрочь. Собравшаяся на поминках большая семья становится символом всего не только румынского, но и западного, да и российского общества. Многие синефилы из наших соотечественников не раз подмечали, как в фильмах «новой румынской волны» точно подмечены вроде бы чисто русские реалии, оттого картины Пую, Мунджиу и Порумбою так любят у нас в стране. К этим реалиям можно отнести реликты советского быта и советской же (полухамской) манеры общения, непохороненных мертвецов прошлого и вечные споры о нем, как о настоящем, восприятие себя как периферии Запада, в который все никак не получается включиться. В одной из лучших сцен «Сьераневады» представители разных поколений буквально с пеной у рта спорят о коммунизме – чем не сцена из современного российского кино? Пую писал сценарий, в одиночку, и что удивительно вполне в духе Роберта Олтмена смог проработать множество персонажей, их взгляды, поведение, характеры, смог совершенно блистательно соединить все эту какафонящую разноголосицу в слаженный хор, вновь, как и во всех его фильмах поющий отходную по нашему миру. Почти трехчасовое повествование, замкнутое в пределах небольшой квартиры, беседы и монологи обо всем на свете (от коммунизма и православия до «заговора» вокруг событий 11 сентября), даже вроде бы случайные бытовые реплики дают нам за это время узнать о героях столько, сколько бы не дал никакой блокбастер. Лишь дважды нарратив выходит за пределы узкой локации (ведь режиссер хочет, чтобы в его ленте были главные герои – врач и его жена, актер, играющий врача, кстати, очень похож на Юрия Быкова) и оба раза осмысленно: первый раз – для экспозиции, второй – для трагического описания отношений сыновей к умершему отцу, которого и провожают собравшиеся родственники. Здесь в этом втором отступлении Пую осознанно цитирует «Торжество» Винтерберга, однако, его задача – показать не изнанку буржуазной семьи, как у датчанина, а дать зрителю понять, что прошлое в Румынии не умерло, а до сих пор саднит, болит, до сих пор не похоронено. Это еще один повод полюбить этот фильм именно в России, где, наверное, лишь Балабанов в «Грузе 200» высказался на эту же тему. Также, как впоследствии и в «Мальмкроге», в «Сьераневаде» звучат христианские и апокалиптические мотивы: здесь торжественность панихиды заставляет на время забыть членов семьи о своих мелких дрязгах, а заодно и зрителя прочувствовать, как порой нелепы и гадки человеческие разговоры, выяснения отношений, взаимная ненависть и злоба перед лицом таинства смерти. По этой причине «Сьераневада» отчетливо делится на несколько частей: до прихода священника и после, до прихода Тони и после (приход последнего – своего рода пародия). Таким образом, в дом приходят, как ожидаемые, так и незваные гости, – первые вносят порядок, хотя бы частично выправляют хаос в доме (как, например, один из сыновей – военный), другие этот беспорядок усугубляют. Пую будто на примере одного румынского дома и одной семьи демонстрирует нам маятник развития мира – от хаоса к порядку и от порядка к хаосу, монолог же священника о том, что Второе Пришествие Христа можно просто не заметить, становится духовным камертоном «Сьераневады», описывающей ситуацию, которая хоть и вызывает в финале смех трех персонажей, но на деле очень трагична. Что же эта за ситуация, которую описывает режиссер? Ее можно определить, как суету физического поминовения – Пую будто хочет сказать: «Наше прошлое не только не похоронено, мы совсем забыли о нем в суете выяснения отношений, сам мир умирает, движется к своей кончине, и мы умираем вместе с ним каждый наш день, но духовного отношения к смерти и мира, и нашей собственной, и нашего прошлого, у нас нет ни капли». Духовно помянуть прошлое и тем оттолкнуть его от себя, понять, что и настоящее (то есть мы сами) тоже вскоре станет прошлым, что мир не вечен – на все это герои «Сьераневады» не способны, и наконец-то приступив к ужину, как и герои бунюэлевского «Скромного обаяния буржуазии» не с первой попытки, они могут лишь поедать съедобное в окружающем мире и ни о чем не думать. Однако, это пожирание-потребление совсем вскоре превратиться из «Скромного обаяния» в самоубийственную «Большую жратву», и тогда уже будет не до смеха. Ни персонажам, ни зрителям. Пую это знает, потому и оставляет финальное взаимопожирание за кадром.