Как на небесах

На первый взгляд, история про дирижера, управляющего церковно-приходским хором в шведской деревне, вряд ли могла бы вызвать у зрителя бурный интерес. Но этот хор подан как срез шведского общества, где намешана куча страстей и пороков. Да-да, у «отмороженных» шведов их хватает: кто-то занимается семейным насилием, кто-то стесняется непохожего на других родственника, кто-то страдает завистью, кому-то мешают любить жену навязанные самому себе догмы, всего не перечислить. Дирижер Даниэль приезжает в деревню своего детства не случайно. Мучимый воспоминаниями детства, он пытается замкнуть спираль и расставить все на свои места — как внутри себя, так и снаружи. Демонстрируя деревенский срез общества, как учебный труп в анатомичке студентов мединститута, режиссер затрагивает определенные философские темы. Например: 1) почему церковь так любила и любит спекулировать понятием греха? 2) почему кому-то дано видеть прекрасное, а кому-то нет: один человек, видя белого зайца на белом снегу, любуется им, а другой берет ружье и безжалостно подстреливает его? Жизнь в шведской деревне течет неторопливо, но эта жизнь, как операционный театр, где вскрывается то, что каждый предпочитает не держать на поверхности, а хранить в шкафу на самой верхней полке, как нечто не очень приглядное. При этом все скелеты в шкафу зачастую являются «секретом Полишинеля», когда всем жителям деревни обо всем известно, но все уродливое и грубое замалчивается из ханжески-лицемерных побуждений. Например, все знают, что в семье происходит домашнее насилие (что, к сожалению, очень распространено даже во внешне благополучных странах первого мира), но предпочитают не вмешиваться. Или все знают, что ухажер одной из хористок женат, но тоже предпочитают молчать об этом и никто не желает открыть ей глаза на ситуацию, в результате чего заезжий «гастролер» довольно долго морочит девушке голову. Стоит отметить, что все сюжетные ходы выстроены как шахматные партии, где четко прослеживаются причины и следствия. Новый дирижер хора здесь выступает еще и в роли скальпеля, который своим появлением в приходском болотце вскрывает давно наболевший и вызревший гнойник деревенского общества. И, вскрывая, сам сталкивается с тяжелыми последствиями своей же операции, как случайно порезавшийся хирург. Но случайность ли это? Скорее всего, дирижер сознательно жертвует собой, чтобы помочь жителям деревни вылечить свои внутренние болячки и освободить их, а также себя самого от груза собственных ментальных шлаков. Хор после этого расцветает и заставляет весь зал встать и подпевать. С одной стороны, это реквием. С другой - гимн освобождению. Для меня 'Как на небесах' перекликается с другим шведским фильмом 'К чему-то прекрасному'. Это прекрасное - музыка, которая делает людей лучше, выше, чище. Что может быть прекраснее? Некоторые моменты пронзительно-трогательны. Например, когда сбывается мечта Главного Героя создать музыку, которую люди будут любить, и которая будет делать их счастливым. 10 из 10

Случается, что в фильме, который явно задумывался как 'хороший', палка перегнута настолько, что невольно задумываешься: а не пародия ли это? Причём перегнута именно в сторону наивности и эдакой деланной доброты, дескать, давайте все обнимемся, споём и будет сеять любовь и процветание вокруг себя. Возникает ощущение, что тебя самого считают одним из тех недалёких (по мнению авторов) деревенских людей и надеются сразить наповал шокирующей откровенностью и простотой. Неужели это действительно работает? К сожалению подобный духовный эксгибиционизм работает очень даже стабильно. Размажь сопли по экрану не в Голливуде, а в Швеции - и это сразу примут за чистую монету. Я не циник. Во-первых, я люблю шведское кино, во-вторых я и людей люблю. Я пишу этот текст, потому что озабочен тем, что уже даже европейское кино стремится всё упростить. Ни одного живого персонажа на экране, все играют как по нотам, и нам сразу дают понять кто хороший, кто плохой. Усталый добрый гений, житейская бой-баба с затаённой тоской, злой дальнобойщик, ханжа священник с порнухой и так далее. Весьма живые персонажи, не правда ли? По задумке фильм должен был взять 'больными' темами, признаниями, откровениями и прочим, но насколько же это было сделано искусственно и специально. Но не это даже самое страшное. Подмен ценностей, смещение акцентов - наше внимание постоянно переключают с важного на приятное. Толпа баранов, не понимающих, что они делают в церкви, с лёгкой душой перекочёвывает в другое помещение. Однако при этом они начинают думать, что стали лучше, любвеобильнее и, как бы это сказать, многоправнее. Что может быть приятнее такой тесной общинки, где каждый не стесняясь режет друг другу правду-матку в глаза и ревёт при этом в три ручья? Тем более если по сути ни от кого из этой общинки ничего не требуется. Меняться там никто не собирается. Это очень грустное кино - оно не просто про разных людей, которые вместе делают своё дело, оно про самовлюблённых эгоистов, которые думают, что они чего-то достигли. Простая психологическая заглушка на первое время. Я совершенно не против банджо, поездок в автобусе и 'cotton fields', только не надо путать Божий дар с яичницей и преподносить нам прописные истины под видом лекарства от всех бед. Мы знаем, что бить жену нехорошо, а петь в хоре - самое дело, однако пора бы уже заняться чем-нибудь ещё. Халтура не пройдёт, господа, придётся всё-таки поработать.