Медленную поэму о грехах Мефистофеля в тевтонских душах представил улетевшему зрителю германист Вернер Фрич из издательства Suhrkamp. 'Сколько уже можно возвращаться к этой дряблой истории сомнительной достоверности, мусолить ту же пыль сквозь столькие века?' спросите вы, чем не поставите Вернера в тупик, так как помимо Гете он и про все остальное слышал тоже. Но одно дело знать, а другое - что прогресс оставляет читателю все более комментаторскую миссию, сокрушая в нем амбиции демиурга, и если отказываться от документальных мастерписов вроде 'Тайги' Ульрике Оттингер, то фикции остается визионерство и иллюстрация - так литература приходит к изображению, не найдя к нему непосредственной дороги. Мелькание проводов за поездами выносит упоенные видения Гёльдерлина в разнесенную трехмерность пещерной луны, течние водорослей захватывает языческие ритуалы во вкусе Новалиса в подспудные отголоски истории - развития йельского романтизма до высокого модернизма оказалось достаточно на этот трехчасовой монумент пропадающей культуре нашей обреченной цивилизации. 10 из 10