Видеодром

Голливудских триллеров про страх перед технологиями много. «Видеодром» Кроненберга стоит отдельно, ибо он с первого кадра отказывается быть просто жанровым кино. Это фильм о том, как экран вгрызается в сознание, перепрошивает тебя и оставляет с вопросом: ты ещё человек или просто антенна, ловящая сигнал? Сорок лет спустя он не устарел и выглядит как черновик нашей сегодняшней цифровой жизни. Макс Ренн (Джеймс Вудс) — владелец маленького телеканала, который ищет самую жёсткую эротику. Ему скучно. Порно для него не искусство, а «расслабление», способ оставить зрителя в состоянии «хочу ещё». Кроненберг сразу бьёт в зависимость: Максу нужен не секс, а тот сигнал, который затянет с головой. Когда технарь ловит пиратскую трансляцию «Видеодрома» — шоу без сюжета, одни пытки и убийства, — Макс понимает: вот оно, дно. Режиссёр нарочно делает начало вязким, серым, тягучим. Это не провисание темпа — это способ дать зрителю прочувствовать ту же тоску, которую герой пытается заглушить насилием. А потом фильм ускоряется, и начинается спуск в телесную и психическую бездну, куда массовые ужасы обычно не суются. Кроненберг стирает грань между реальностью и галлюцинацией. Чем больше Макс смотрит «Видеодром», тем сильнее сигнал прорастает в нём буквально: кассета входит в разрез на животе, рука срастается с пистолетом, губы становятся динамиком. Спецэффекты Рика Бейкера до сих пор вызывают физический дискомфорт, даже на фоне современного CGI. Но главная трансформация не телесная, а личностная. Профессор Обливион (Джек Крили) в шоу Рины Кинг говорит о том, что «мы перестаём быть и начинаем транслировать. мы не живём, а генерируем контент. имя — это лишь частота, на которой нас можно считать». Это предупреждение о цифровом мире, где уникальность исчезает, а люди становятся приёмниками. Обливион — и пророк, и искуситель: он создал «Видеодром», чтобы доказать свою правоту, и сам погиб от опухоли, вызванной сигналом. Метафора грубая, но оттого и бьёт наотмашь. Отношения Макса с Ники (Дебора Харри) — ещё один слой. Ники осуждает его порно-канал, но сама летит на съёмки «Видеодрома» за дозой насилия. При совместном просмотре режиссёр даёт понять: возможно, мы видим не реальную женщину, а проекцию больного сознания Макса. С этого момента верить ни одному кадру нельзя. Убил ли Макс Барри или это галлюцинация? Кроненберг не отвечает, потому что в мире, переписанном медиасигналом, вопрос «что реально?» теряет смысл. Здесь «Видеодром» сближается с «Бойцовским клубом»: оба кричат о том, что информационный шум подменяет личность. Но если герой Финчера мог выстрелить себе в щёку, чтобы вернуть контроль, то Макс такого выбора лишён. В финале он произносит «Да здравствует новая плоть!» — не как крик жертвы, а как экстаз апостола. Это не бунт, а последняя стадия поглощения. Человек больше не говорит «я — это я», он говорит «я — это Видеодром» и добровольно играет по сценарию, написанному экраном. Вудс играет это скольжение от циничного дельца к обращённому пророку с пугающей точностью: в его глазах гаснет живой ум, уступая сигналу. Харри с её нечеловеческой красотой идеально подходит на роль музы-медиума. А саундтрек Говарда Шора довершает гипнотический кошмар. «Видеодром» — не массовое кино. Он жёсткий и дезориентирующий. Но именно в этом его гениальность. Кроненберг не просто предсказал эпоху бесконечных лент, дофаминовых петель и идентичности, размазанной по платформам, — он показал это изнутри. И финальный кадр до сих пор вибрирует в голове, как частота, на которую настроился твой мозг. Если фильм чему-то учит, то старой истине, которая теперь стала экзистенциальной: не позволяй экрану решать, кто ты. Иначе проснёшься с кассетой в животе, приставишь пистолет к виску и назовёшь это новой плотью.

В 1981 году знаменитый философ Жан Бодрийяр написал известный на весь мир философский трактат 'Симулякры и симуляция' о том, как в наше время постепенно внедряются и становятся реальными несуществующие понятия. Знаменито это произведение на весь мир главным образом потому, что в 1999-ом году вышла 'Матрица', которая, по словам Вачовски, во многом вдохновилась именно идеями автора. Но сам Бодрийяр спорно относился к таким заявлениям, ибо его мысли поняли не совсем корректно. И оно понятно. Когда ты делаешь блокбастер для масс, которому необходимо собрать кассу, идеи, прямо критикующие капиталистический строй, приходится упрощать. Так вот, к чему был этот вступительный абзац? А к тому, что хоть Дэвид Кроненберг и не пытался напрямую экранизировать 'Симулякры и симуляции' (тем более, что его фильм вышел лишь на полтора года от силы позже), но кажется, что в его 'Видеодроме' идеи Бодрийяра поданы куда точнее. Идеи, где мир реальный смешивается с виртуальными образами и в какой-то момент перестаёт быть понятно, существует ли грань вообще. Некоторые считают работу Кроненберга пророческой и, в каком-то смысле, так и есть. Только его фильм был больше ориентирован именно на метафору на телевидение, которое свой век уже почти изжило (в глобальном плане так уж точно), а вместо него центральное место в нашей жизни заняли соц сети и приложения. И мы также поглощены ими, создаём для себя другой мир, без которого уже и в реальности жить не можем. Чёрт, большинство самых важных покупок и решений в нашей жизни теперь происходит через интернет. В свойственной манере Кроненберг превращает эту мысль в парад ужаса и излюбленного боди-хоррора. И, что мне особенно нравится, фильм не ведёт тебя за ручку. Он не понятен, а сюрреалистичен, многозначен и очень нестандартен. Режиссёр не пытался сделать комфортное кино для просмотра, ему как раз таки нужно было, чтобы вам стало не по себе не только от крови, но и от психологического слома. Поэтому понятно, почему 'Видеодром' не собрал свою кассу и даже не отбил бюджета, зато стал культовым в узких кругах киноманов. Фильм сложен и сложно отображает насущные идеи. И правильно показывает, что такое исчезновение границ между реальным и нереальным. Можно сколько угодно спорить о том, правильна ли мораль фильма о том, что жизнь в симуляциях - это кошмарный сон на яву. Ряд исследователей могут с этим поспорить, да и всё-таки такие вещи могут упрощать жизнь, хоть и будут иметь за этим определённые последствия. Но это и не важно. У Кроненберга на этот счёт есть своя точка зрения и, хочешь не хочешь, 'Видеодром' всё равно бьёт своей актуальностью, растущей с каждым годом (чтоб тебя, тут буквально есть в одной сцене что-то роде прообраза VR-очков). И именно этим он хорош. 'Видеодром' в сухом остатке - кино тревожащее, но, в то же время, каким-то образом затягивающее. Фильм за счёт силы визуального повествования отражает идеи того, к чему может привести полное погружение в виртуальную реальность, где ты можешь творить всё, что вздумается. К разложению сначала моральному, а потом и физическому.