Братья Рок-н-Ролл

Есть фильмы, которые похожи на идеально записанный студийный альбом. Каждый звук выверен, каждая нота на своем месте. А есть фильмы, которые похожи на запись с подпольного концерта, сделанную на дешевый кассетный магнитофон. Звук грязный, кто-то постоянно орет, гитары ревут, но в этом хаосе — больше жизни, правды и ярости, чем во всех вылизанных студийных записях вместе взятых. «Братья Рок-н-Ролл» — это самая честная, самая уродливая и самая пронзительная запись с концерта, которого никогда не было. Жанр мокьюментари, или псевдодокументалистики, — это хождение по лезвию бритвы. Один неверный шаг — и ты сваливаешься либо в пародию, либо в скучную имитацию. Режиссеры Кит Фултон и Луис Пепе не просто прошли по этому лезвию. Они пробежали по нему, сыграв при этом зубодробительное гитарное соло. Они взяли абсолютно дикую, почти невозможную историю — историю о сиамских близнецах Томе и Барри Хоу, которых в 70-е годы музыкальный продюсер вырвал из глухой английской провинции, чтобы сделать из них панк-звезд, — и рассказали ее с такой пугающей, почти осязаемой достоверностью, что ты в какой-то момент забываешь, что смотришь художественный фильм. Весь фокус этого кино — в его текстуре. Это не гладкая, глянцевая картинка. Это коллаж. Рваный, грязный, собранный из «архивных» съемок с концертов, интервью с «участниками событий», фотографий. И эта визуальная шероховатость, эта имитация найденной пленки — не просто стилистический прием. Это главный драматургический инструмент. Он создает ощущение подлинности, интимности, будто ты не смотришь кино, а подглядываешь за чужой, странной, трагической жизнью. А жизнь эта — чистый панк-рок. Не тот глянцевый, причесанный панк, который потом продавали на стадионах, а настоящий, британский панк 70-х. Грязный, злой, полный классовой ненависти и саморазрушения. И сиамские близнецы, сросшиеся в области груди, — это не просто фрики, которых показывают публике. Это идеальная, самая страшная и самая точная метафора панк-рока. Два человека, запертые в одном теле. Две воли, два сознания, которые не могут существовать друг без друга, но и вместе им — ад. Их тело — это их тюрьма. А музыка — это единственный способ кричать об этом. Актеры, играющие братьев, Гарри и Люк Тредэвэй (которые, разумеется, не являются сиамскими близнецами), совершают здесь маленькое чудо. Они не играют. Они живут в этой общей, уродливой шкуре. Их движения, их взгляды, их постоянная борьба за личное пространство — все это настолько убедительно, что ты забываешь о спецэффектах. Ты видишь двух братьев. Одного — более агрессивного, яростного, настоящего панка. Другого — более тихого, рефлексирующего, почти поэта. И их внутренний конфликт, усиленный появлением женщины-журналистки, которая влюбляется в одного из них, — это не мелодрама. Это трагедия античного масштаба. Вердикт Что удалось: Абсолютная достоверность. Фильм — это триумф стиля мокьюментари. Он настолько убедительно мимикрирует под реальную документальную хронику, что заставляет сомневаться в реальности. Глубокая метафора. История сиамских близнецов — это не просто фрик-шоу. Это мощнейшее высказывание о братстве, созависимости, творчестве и саморазрушении. Атмосфера эпохи. Дух британского панка 70-х — со всей его грязью, энергией, безнадежностью и яростью — передан безупречно. Что пошло не так: Фильм может быть физически неприятен. Его рваный, грязный стиль, его откровенность, его безнадежный тон — это не то кино, которое смотришь, чтобы расслабиться. Это тяжелая, почти изматывающая работа. Некоторая затянутость. Местами фильм упивается своей документальностью, и темп повествования может показаться слишком медленным для. R.I.P. Кому смотреть: Поклонникам панк-рока и британской контркультуры 70-х. Для вас это будет как путешествие в прошлое. Тем, кто хочет увидеть, как можно рассказать глубоко человеческую и трагическую историю, используя самые нетрадиционные кинематографические средства. Заключение «Братья Рок-н-Ролл» — это не просто фильм. Это фальшивая легенда, которая кажется правдивее любой реальной истории. Это жестокий, честный и невероятно трогательный взгляд на то, как искусство рождается из боли, уродства и ярости. Это кино, которое не пытается вам понравиться. Оно просто хватает вас за грудки и орет вам в лицо свою пронзительную, хриплую песню. 7 из 10

Ох! Это кино наотрез лишено чувства меры. Кипит, бурлит, хлещет без разбору то кровью, то чепухой. Все в крике. Ну да, ведь его стихия – рок-н-ролл. А он должен пениться и брыкаться – жизнями, судьбами, ритмами, строчками… Толстые коты, наркотики, безумие ночи. И некогда хныкать и скулить! Как вам стихи? На шаманские шепоты и крики Моррисона не тянут, конечно. Но тоже норовят садануть здравый смысл о свой спотыкач. Однако меньше всего мыслительной расшифровке поддается жанр. Вернее, жанры – их здесь целый комплект. Псевдодокументалка. Псевдобиография. Пародия на документалистику. Артхаусная притча. Или же экзистенциально-сюрреалистическая драма о братстве, свободе и выборе… Режиссеры – документалисты в прошлом, это чувствуется как в общей ауре (атмосфере) фильма, так и в приемах, ради которых только и стоит все это смотреть. Желание быть реалистичными (принятыми за правду) влечет авторов к стилизации под документальное кино. Однако чтобы снять «художественный документ», нужен отчаянный, как песни The Doors, и врожденный, как вкус Биттлз, инстинкт правды. Когда ты на высоте объективности, но при этом уходишь в глубины, многослойность и неприкрытую условность притчи, можно заехать в нарочитость, что пару-тройку раз в фильме и происходит. Возможно, нарочитое вырастает из темы… Кажется, что ее закрыл, расставив все точки над i, еще Оливер Стоун в «Дорз». Помните таглайн его фильма? «Окончательная история наркотиков, секса и рок-н-ролла» (The Ultimate Story of Drugs, Sex and Rock'N'Roll). Окончательная! Выходит, все остальное, что после, изображение уже сыгранного и сказанного, перепевы, общие места: идолы рок-н-ролла – это обязательно контркультурщики, обязательно наркоманы, неразборчивые в сексе и амфетаминах, хиппи и сорви головы без башни, крыши, здоровья и завтрашнего дня... Да, это знакомо. И да, штамп. Но все же... Пусть перепевают! Нет ничего дурного в ностальгии по мечте, по времени, которое на эту мечту похоже. «Братья Рок-н-ролл» сняты в 2005-м о 1975-м. В фильме вполне ощутима установка взглянуть изнутри эпохи комфорта и тотальной шоуизации на дни, будоражащие настоящим, в пику однообразной и кислой серости гламура. В сравнении с нашим рок-н-ролльное время – время вертикального, а не горизонтального поколения, способного на реальный переезд в воображаемый мир – вверх и до конца! Поколения, которому хватило смелости доказать идею Гете – индивидуальность осуществляется только ценою жизни. Это дух рок-н-ролла. Его свобода. Его нигилизм. Его утверждение. «Вот он я, и пошли вы все». Постоянно повышать градус жизни – один из вариантов таланта жить, пусть и выглядит он подчас как самоуничтожение. Не отмеряя – разбрасывая. Не продавая – делясь. Не копя – транжиря. Ведь искусство не сладкий леденец – самоубийство (идея Цветаевой), такое, когда жизнь не отнимается у себя, а по капле или галлонами отдается кому-то. Я не стала ставить фильму «нравится», но пишу о нем, тем не менее, что со мной бывает редко. В картине есть момент, который очень тронул. Героев двое. И они братья. Сросшиеся на груди, как горошины в стручке. Кусок кожи, соединяющий их вместе, словно терапевтическая нить, – самая точная аллегория рок-н-ролльного братства. Барри растет из Тома, а Том – из Барри: Двухтактный Ромео. Вдвоем нам хорошо. Вдвоем, пробиваясь сквозь ночь… …Ты – это ты? Или ты – это я? Но время идет, слава растет, и оказывается, что я – только я. Тогда брат берет хлебный нож, чтобы отрезать от себя брата. Сколько групп, хороших, славных, разрезали себя вот так – посередине, как кусок хлеба! Когда заканчивается братство, шоу, может, и продолжится… Рок-н-ролл – никогда.