Джиндабайн

Горько видеть, как фильм, вызвавший восхищение кинокритиков, - представленный к наградам чуть ли не во всех номинациях 'австралийского Оскара', премии AACTA, - встречает столь холодный приём у зрителей. Фильм, собственно, идеальный. Проблема, возможно, в том, что это фильм-гибрид, нераздельная и неслиянная смесь двух не таких уж родственных жанров: криминального триллера и психологической социальной драмы. Гибриды могут быть отвратительными, как Химера, а могут быть и своеобычными, как мулы или лигры. Перед нами этакий кинолигр, его жизнеспособная жанровая гибридность становится одновременно преимуществом и недостатком: зритель зачастую не может понять, кто перед ним - 'вроде про маньяка, но что-то не то'. На самом деле, это фильм не про маньяка. Как роман 'Преступление и наказание' не про осуждение преступника. Маньяк здесь лишь метафора смерти. Она всегда где-то рядом. Сидит в своей машине, высматривает. Может, притормозит, чтоб не сбить. А может, газанёт, чтоб догнать. Чего это вы расслабились? Фильм этот, на самом деле, о том поистине мистическом периоде в жизни любой женщины, которой нужно принять решение, то самое решение, - возможно, самое главное решение в нашей жизни вообще. Принять решение мешает нелюбовь, такая вот всех и вся поразившая кругом нелюбовь; когда косятся на 'этих' в ресторане, идут в лес в наушниках, ловят рыбу, по-хозяйски привязав приплывший труп верёвочкой к коряге, говорят как бы каждому: 'эти люди сами о себе позаботятся, а вам я советую позаботиться о себе'. Нелюбовь, как удав, стискивает и героиню, но она сопротивляется. Изо всех сил. На пределе. В напряжении, от которого гудят провода. Когда женщину вдруг начинает систематически сташнивать и она вдруг не знает, что ей с этим делать, она, - се ля ви - балансирует на пределе, на границе между жизнью и смертью. И надежда у жизни остаётся. Потому что, может быть, ты научишься плавать, спасая другого. Может быть, найдёшь в себе силы признаться, что поступил глупо, выдавить из себя 'не уходи'. Может быть, можно убить человека, но нельзя убить его песню. Но надежда остаётся и у смерти. Она по-прежнему смотрит на дорогу в бинокль, по-прежнему вдоль дороги на деревьях висят мумии убитых собак, по-прежнему на дне озера людям кажется, что часы тикают и время идёт, а в самую-самую засуху озеро мелеет, обнажается шпиль колокольни и слышится звон, - 'может быть, о тебе'. В этом свете, по словам американского критика, 'болезненная ясность сюжета грозит затеряться в зарослях метафор и мистификаций'.,Тем, кто не понимает, зачем ясности сюжета быть болезненной и как испытывать удовольствие в зарослях метафор, лучше этот фильм пропустить. На пяти фестивалях фильм получил тринадцать премий и девятнадцать номинаций, и если фильм вам не понравился, наверное, вы что-то не расслышали или не рассмотрели, попробуйте посмотреть его ещё один раз. В другом переводе или в другом качестве.

Для нас австралийское кино – что-то вроде немецкого вина или исландской кухни: нелепая сомнительная экзотика, которую пробовать совсем не хочется. Но «Джиндабин», несмотря на бросающиеся в глаза огрехи сценария, попробовать можно – не отравитесь. Фильм замечательно вскрывает характер банального обывателя, поднимая на поверхность ту страшную муть, что обычно незаметна для глаза, хотя всегда на виду… По пустынной дороге едет красивая девушка. Ее перехватывает и убивает маньяк, сбрасывает тело в реку. Несомненно, маньяк псих – но не это главная причина убийства. Тем временем на рыбалку, в глушь, где «не ловит» сотовый, приезжают четыре обывателя. Их жизнь скучная и бездуховная, зажатая между отупляющей работой, некрасивыми женами, и детьми, режущими хомячков охотничьим ножами. Единственная отрада – кислое пиво под «телек», да та самая рыбалка. Они находят труп девушки, убитой маньяком. Далее, четыре бугая, суммарной массой не менее 350 кг, не смогли вытащить из мелкой, по пояс, речушки, тело хрупкой девушки. Точнее, просто не захотели этого делать. Но самое вопиющее происходит потом: вместо того, чтобы уехать обратно и сообщить о страшной находке, они… спокойно, с наслаждением, продолжили рыбалку. Да, это единственная отрада в их плоской жизни – но не это главная причина их подлого поступка. Местный шериф отругал их\ как нашкодивших школяров. Пожурил, и отпустил, не составив даже протокола и не сняв письменных показаний. Почему? Да точно потому же, почему маньяк убил именно эту девушку. Точно потому же, почему рыбаки спокойно рыбачили рядом с трупом: потому, что девушка – аборигенка. Здесь проявился тот самый «англосаксонский» расизм, впитываемый этими мещанами с молоком матери, это напыщенное и ничем не обоснованное чувство превосходства над другими народами. Эти четверо серых мещан даже не думали, что делают что-то мерзкое – ведь это всего лишь аборигенка. Фильм не о маньяках, а о тех, кто спокойно относится к их преступлениям, фильм о самом страшном расизме – мещанском, тихом и привычном, как пиво и рыбалка.