Остров потерянных душ

Еще одной экранизацией классического научно-фантастического романа в стенах Universal стал культовый “Остров доктора Моро” Герберта Уэлса. После того, как путешественник из Англии потерпел кораблекрушение, по стечению обстоятельств он оказывается на маленьком острове, где ученый проводит эксперименты по вивисекции зверей, а точнее превращение их в людей. С одной стороны, это достойная история для киноужастика, с чем “Остров потерянных душ” в общих чертах справляется: обстановка опасная, костюмы полу-людей полу-зверей достойные и могут вполне напугать. Но с другой - роман Уэлса - куда более жуткое и глубокое произведение. Во время просмотра я пытался состыковать что в книге было, а чего - нет, поэтому возникшие в фильме любовные линии меня скорее коробили. К тому же из главного героя сделали откровенного статиста, чего в оригинале тоже, конечно же, не было, и к финалу он претерпевал сильные метаморфозы. Поэтому иначе, как проходным, фильм оценить я не могу. В нем есть прикольные элементы, да и заметно, что с цензурой создателям пришлось разбираться, ибо присутствуют спорные элементы, но лучше уж роман прочитать, он произведет куда более сильные эмоции.

Впечатляющая экранизация одного из лучших романов Уэллса оказалась на 7 лет 'старше' Второй мировой войны и на год - прихода к власти в Германии другого, куда более жестокого вивисектора, на десять лет - чудовищных опытов над заключенными нацистских и японских концлагерей. Только если непризнанный гений Моро решил, став богом и превратив животных в людей, забыв про эволюцию - фактически обновить планету, то Гитлер решил вырастить расу господ, остальных людей опустив до уровня послушного скота. Роман Уэллса вышел в 1896. И, как часто бывало у великого фантаста, предрекал и появление 'расы господ', и бесчеловечные опыты над целыми странами и народами, и генную инженерию, и непомерное желание человека властвовать абсолютно над всем в материальном и даже нематериальном мире. Как и 'Человек-невидимка', роман концентрируется на теме гениальной личности, обгоняющей свое время, о невозможности такой личности жить в рамках общества, о непринятии обществом такой личности и, конечно, о праве человека быть богом, и о сопутствующих этому пути трудностях. Фактически - о несовершенстве любой, даже самой гениальной, самой великодушной человеческой натуры, о человеке, который всегда останется таковым - мелочным, амбициозным, властолюбивым, эгоистичным - слишком человечным, чтоб получить право на божественные полномочия. И все бы ничего, все можно было бы свалить на фантастику и забыть, если б мы не знали, до каких изощренных пыток не опускался человек во все времена для унижения себе подобных, на какие низости ни шел, чтобы доказать что-то в науке или религии, до чего ни опускался, чтобы стать Творцом. Или хотя бы временно исполняющим его обязанности. И, как ни больно это сознавать, чудовища, выращенные доктором Моро и он сам - самое главное чудовища на острове - есть лишь отражение куда более неприглядной истины, куда более страшного изуверского кошмара, творимого над животными и людьми - далеко не всегда во имя науки или высоких идеалов. Стал ли фильм отражением страхов и предупреждений великого Уэллса? И да, и нет. Вышедший вовремя, будучи очень актуальным в свое время, он не теряет своей остроты и сейчас, когда генная инженерия не только выращивает ухо на спине у крысы, но и грозит создать-таки искусственного человека, который еще неизвестно как отнесется к тому, как и во имя чего он создан. У Франкенштейна и Моро это закончилось плачевно. У Доуэля и профессора Преображенского - тоже. Правда, вряд ли эти предупреждения будут услышаны. Наоборот, они подогревают интерес. В фильме Кентона есть все - интрига, увлекательные и страшные превращения, грандиозное человеческое бахвальство, богохульство и непосильная для человека ноша, вышедшее из под контроля открытие и его несвоевременность... но нет предупреждения, обобщения и борьбы гения со злодейством. Фильм глядит на роман взглядом дремучего обывателя, испуганного вивисекцией, о которой он ровно ничего не знает. У режиссера за спиной была мировая война, революции и мировые кризисы. Увы, он не позволил себе широкого взгляда, соорудил увлекательную страшную сказку. А сказки там было меньше всего. Кроме того, все персонажи слишком однородны: доктор Моро - явная сволочь, а ведь в романе достаточно много места уделено его прошлому, в которой описана его борьба с самим собой и то, как он пришел к идее своей избранности. Далеко не однозначны его решения и далеко не просто дается ему каждое из них - особенно после прибытия на остров чужака. Ведь в нем борется и великий ученый, жаждущий признания, и маньяк, и жаждущий новых открытий первооткрыватель, и увлеченный ребенок, искренне радующийся, увидев, что червяк, разрубленный напополам, продолжает извиваться. Хороший актер Чарльз Лоутон откровенно не справился с ролью доктора Моро. У него он превратился в какого-то лицедея, позера, смешного толстячка, не верящего в собственные силы злодея. У Уэллса это фанатик, считающий себя богом, создателем нового мира, непризнанный гений, человек, отдавший всего себя великому (он искренне в это верит) и нужному для будущего делу, и еще изгой, осмеянный во всех научных кругах, беглец от большого мира! Лоутон не вытягивает ни в силе воли, ни в характере Моро, ни в фанатизме, ни в величии. Очевидный мискастинг мешает картине быть значительнее и умнее, низводит ее до приключенческого кино. Явно не израсходован потенциал талантливого Белы Лугоши, который сыграл Глашатая Закона, загримированного до неузнаваемости, а между тем, именно Лугоши мог стать куда более убедительным Моро. Тем более, что Лоутон как-то проговорился, что 'срисовал' образ со своего дантиста. Вряд ли его дантист, как бы демоничен он ни был, имел много схожих черт с доктором Моро - одним из символов гения во злодействе. К Ричарду Арлену в роли Паркера, Лейле Хайамс в роли его девушки и особенно к прекрасной Кэтлин Брук, сыгравшую весьма откровенно по тем временам одетую Женщину-пантеру - самое совершенное из созданий Моро - нет претензий. Они сыграли свои роли четко и талантливо. Не подвела и солидная массовка, отлично загримированная под зверолюдей и наводящая в свое время ужас на неподготовленного зрителя. Нельзя сказать, что роман Уэллса был сильно искорежен или изменен. Нет, основные сюжетные повороты и даже видимость идеи сохранились. Последняя, правда, была существенно сокращена и упрощена до куцего огрызка. В остальном - динамично, увлекательно, атмосферно, даже местами волнительно. Декорации, грим - впечатляют и сейчас. В Англии этот хоррор запретили к показу почти на 30 лет. Испугались его возможного влияния на неокрепшие умы подростков. Но роль, которую данный фильм сыграл для жанра неоценима - в том числе и для английской студии 'Хаммер', и для Голливуда, в конце концов переварившего идеи Уэллса и Кентона в окрошку типа 'Людей Х'. Что касается 'Острова Моро', то ни одна из последующих экранизаций не имела столь внушительного успеха, включая достаточно известные ленты с Брандо 96-го года и с Ланкастером 77-го. И ни одна не была столь точна и последовательна в продолжении традиций Уэллса. Очень вкусное, стильное кино, недостатки которого относятся скорее к несовпадению грандиозности авторского замысла с возможностями киноязыка и к нежеланию киноделов пичкать зрителя идеями, которые могут легко отвернуть его от фильма, чем к самой картине. Одна из центральных точек опоры голливудского жанрового кино, одна из немногих лент, более-менее оправдывающих звание 'экранизации Гэрберта Уэллса' - в сущности, гораздо более поверхностная по философскому содержанию и эклектичная по художественной форме, чем авторский первоисточник, но при этом по-своему гениальная и очаровательная. Эффекты в стиле 30-х, сдержанность и элегантность картинки, атмосфера чистого уэллсовского ужаса - классика 'легкого' жанра, ставшая классикой большого кино. 9 из 10