Козни. Последний сюжет Пазолини

Последние несколько лет, на волне памяти Пьера Паоло Пазолини, убитого 2 ноября 1975 года в местечке Остия под Римом, начали появляться фильмы, где главным персонажем становится сам режиссер. Очевидно, что традиция будет продолжена, поскольку Пазолини, при жизни снискавший известность больше скандальную чем художественную, теперь, без контекста своего времени и его особенностей, получает новое, переосмысленное звучание, тем самым заставляя потомков по новому взглянуть на свою многослойную личность, где самым невероятным образом переплелись совершенно несочетаемые черты. Первым за эту неблагодарную тему взялся Абель Феррара, сняв откровенно слабый, но пафосный, названный по фамилии режиссера фильм «Пазолини», где главную роль сыграл замечательный Уиллем Дефо. Однако, Ферраре почему-то оказался не слишком интересен сам Пазолини, который быстро затерялся в монтажных хитросплетениях невнятного биографического материала, перемешанного с кадрами фильмов самого Пазолини. Вторая попытка, осуществленная Давидом Греко, который работал сначала ассистентом у Пазолини, а потом и Бертолуччи, и, что называется «собаку съел» на итальянском неореализме, несмотря на отсутствие громкого имени в режиссуре, как не удивительно, оказалась гораздо ближе к сути предмета. «Козни…» (в оригинале скорее «Происки»), это почти документальный, очищенный от посторонних звуков, фактов и лиц рассказ о событиях, предшествующих последним месяцам жизни Пазолини и приведшим к ужасающему моменту его смерти. Точная и удивительно ясная мозаика из известных на сегодня фактов и материалов, в том числе, из протоколов полиции, записей самого Пазолини, воспоминаний свидетелей и собственных наблюдений, которая с математической точностью разложена на условной миллиметровке, проанализирована и с большой ловкостью сплетена в единую линию повествования версии смерти Пазолини. Тот факт, что главную роль в фильме играет Массимо Раньери, один из знаковых персонажей современной итальянской культуры, добавляет фильму еще и портретной достоверности, поэтому в определенные моменты, особенно на крупных планах, актер заставляет поверить в «настоящность» своего персонажа до такой степени, что временами даже забываешь, что это художественный фильм, а не чудом сохранившаяся хроника. Холодная, без музыки, только снабженная необычными ракурсами камеры и игрой с монохромным изображением, фактура фильма, где все абсолютно статично и прозаично, либо же в духе раннего Пазолини, максимально приближено к нищей уличной эстетике окраин Рима 70-х, не подразумевает эмоционального вовлечения, поскольку автору гораздо интереснее заставить зрителя не сочувствовать, но осознать, что для Италии 1975 года, где нагромождения лжи, насилия, неофашистких всплесков, коррупции и беспредела, убийство такой персоны становится неизбежностью. И даже если вы ничего не знаете про человека по имени Пьер Паоло Пазолини, поэта, коммуниста и режиссера, то данная формула складывается из фильма как вода из соединения водорода и кислорода. И вот безэмоциональный факт этой неизбежности, такой старый, но всегда актуальный, делает фильм по-своему уникальным. И, парадоксально, но распутать кажущийся на первый взгляд бытовой клубок так за 40 лет никому и не удалось, поэтому фильм является версией нескольких переплетенных между собой теорий заговора политики и мафии, что в общем то одно и тоже в тех обстоятельствах, только привязанные как к ширме к бытовому убийству. Такова версия Греко, у которого было много времени и материала, чтобы в этом разобраться. Поскольку Пазолини, и как художник и как гражданин, всегда состоял в оппозиции даже к той части политического течения, к которой сам принадлежал, не скрывая и не заигрывая ни с одной из сторон своего мировоззрения при всем их противоречии, то понятно, что его жизнь постепенно превратилась скорее в одно сплошное «вопреки», чем «благодаря», а смерть не заставила себя ждать.

Интересный и жесткий (в итальянских традициях политически активного кино) фильм. Пьер Паоло Пазолини – культовая кинематографичекая фигура – был по психотипу Аналитиком (INTJ), что и объясняет все основные характеристики его личности: непримиримость, агрессивность, левую политическую активность и т.д. В фильме он прекрасно сыгран Массимо Раньери (Гуманист - INFJ). Психологически достоверны его отношения с матерью (Лирик - INFP), которая была его единственно близким человеком. Для матери, конечно же, он остаётся маленьким ребенком – у них классические отношения «родители - дети» - она является его «заказчиком» (начальником – «пряником»), которому опять не повезло с очередным мальчиком. Более того, её тонкая душевная организация позволяет ей почувствовать то нагнетание опасности вокруг сына, которым становится насыщен фильм. Её поведение при этом наполняется христианскими мотивами, а сама она предстаёт в образе Богоматери, вопрошающей своего сына о грядущем предательстве своего любимого ученика. К сожалению, образ последнего любовника Пазолини Пино (Гуманист - INFJ), выдержан в пародийных чертах, что можно объяснить, пожалуй, только явной ревностью режиссера к нему (Дэвид Греко был близким другом и личным ассистентом Пазолини, снимался в его фильме «Теорема»). Отношения с ним выдержаны в «деловых» интертипных отношениях, что не соответствует тому чувству влюбленности, которое реально связывало их. Отношения наркомана-продюссера (Администратор - ESTJ) и бывшего знакомого Пазолини (Энтузиаст- ESFJ) гораздо ближе к этой модели «взаимовыгодных» отношений. Пожалуй, наиболее интересным типологическим моментом в фильме являются фигуры «сильных мира сего» - «адвоката» Пино, ведущего всю операцию прикрытия убийства режиссера и непосредственного организатора убийства, собравшего в «воспитательных» целях местных жителей – оба они являются Политиками (ESFP). Именно столкновение Аналитика Пазолини с ними может объяснить ту чрезвычайную жестокость его убийства, подоплекой которого являлись их «конфликтные» интертипные отношения, наполненные «ненавистью с первого взгляда». Отсюда становятся понятными слова «подзаказного» Администратора-продюссера, который прямо говорит своему приятелю – Энтузиасту, что в случае неповиновения следующими будут они сами – Политики шутить не любят. Тем более понятна реакция «подревизного» Гуманиста Пино – из таких людей Политики просто «вьют веревки». Несколько излишняя конспирологичность мышления режиссера – от чрезвычайной похожести Массимо Раньери на Пазолини до истории с репетицией убийства режиссера – могут объяснить название фильма (Махинации), но и создают некую атмосферу надуманности сюжета. 10 из 10