Фальшивка

На этот фильм вообще нет смысла писать какой- либо отзыв, ибо сам Орсон Уэллс на редкость внятно и ЛИЧНО сам (он здесь играет одну из главных ролей) объясняет главный смысл не только своей ленты, но и искусства в целом: прекрасное создано для того, чтобы ОБМАНЫВАТЬ, перевирать по- своему саму жизнь, которая, увы, монотонна и не чурается рутины. К этому добавить решительно нечего! Ну не описывать же, в конце концов, как замечательно выстроена парадигма сюжета (она превосходна!), как хорошо играют актёры (а это бесспорно) или как всё это дело гениально смонтировано (и это- тоже так!). Единственно, надеюсь, что наш создатель не обладает Уэллсовским странным чувством юмора: не хотелось бы умереть, считая свою жизнь чем- то значительным, а в итоге узнать, что 'никакие пришельцы не нападали' и ВСЁ ЭТО было одной большой, смешной только для демиурга, шуткой (сам Орсон Уэллс, на заре своей карьеры, сделал по радио юмористическое заявление о нападении марсиан, чем перепугал половину Америки). Как, примерно, сказал один из персонажей фильма: 'Вы называете меня обманщиком, хотя сами, называясь экспертами, не можете отличить, где картина Пикассо, а где моя, поддельная'. Вот и человек порой, смотря какое- нибудь интересное кино, как бы выпадает на несколько часов из своей жизни, предпочтя мимикрию самой реальности. Так что здесь остаётся нерешённым главный вопрос- что более реально: вечные (в теории) картины Пикассо или не вечный (к сожалению) сам Пикассо?! 9 из 10

Ф как фальшивка» - последняя и достаточно провокативная картина Уэллса. В ней он отдает дань своей тяге к фальсификации и причудливым поворотам фантазии, направлявшим его жизнь и невероятно усложнившим ее в условиях Голливуда. Все содержание картины за исключением эпизодов, связанных непосредственно с карьерой Уэллса, представляет собой искусно сфабрикованную псевдодокументалистику, в те годы находившуюся как жанр в зачаточном состоянии. Как ни в какой другой ленте режиссер использует не просто ускоренный темп, но почти годаровскую манеру обращения с монтажными ножницами: планы сменяют друг друга со все возрастающей скоростью, при этом артикулировано, без логических ошибок, рассказывая лабиринтообразную историю двух мошенников, подделывающих картины и документы просто по причине своей неистощимой фантазии, а не ради денег, которые и так приходят сами. Уэллс во второй своей цветной картине снова, как и в «Бессмертной истории», ставит вопрос о границах творческого воображения, о задачах искусства и его симулятивной мощи, являющееся причиной гипнотизма для миллионов зрителей и читателей. Вплетая в вымышленную историю реальных персонажей (Г. Хьюза, П. Пикассо), режиссер демонстрирует, насколько безграничными могут быть суггестивные возможности искусства, способного убедить кого-угодно и в чем-угодно. Сам появляясь в облике повествователя-фокусника, загадочно облаченного в черное, Уэллс приоткрывает для зрителя свою натуру сказочника, человека, приговоренного своим талантом к неутомимому рассказыванию историй, сложных, многослойных, символически многогранных, раскрывающих человеку некую глубинную правду о нем самом. В своих последних двух лентах режиссер подводит некий итог карьере в кино: загадочно-трагический в «Бессмертной истории» и фарсово-комический в «Ф как фальшивке», второй после «Фальстафа» попытке жизнерадостного повествования - двустороннее концептуальное высказывание о радости погружения в мир искусства, который всегда больше самой жизни, ибо представляет ее в концентрированном виде, очищая от повседневной, будничной шелухи. Художником, по версии Уэллса, является всякий, кто предпочитает вымысел реальности и делает его основанием своего мастерства. «Ф как фальшивку» можно воспринимать и как шутку гения и как признание в любви всем скромным мошенникам, мастерам своего дела, прозябающим в тени известных творцов. Сам будучи режиссером-маргиналом в условиях негостеприимного Голливуда, Уэллс, возможно, ощущал себя неудачником, оказавшимся неспособным протолкнуть и отстоять большинство своих замыслов (а их, как свидетельствуют интервью, было очень много), но даже его законченные полнометражные картины с течением времени воспринимаются как настоящие сокровищницы, содержащие в себе большинство будущих технических достижений в области киноязыка. Масштаб творческой гениальности Уэллса был огромен и, возможно, не раскрылся даже наполовину, но тот итог, который мы имеем, говорит о том, что и нескольким поколениям зрителей не исчерпать глубины снятых им фильмов.