Служанка

1930-е годы, Корея находится под властью Японии. Молодую кореянку Сук-хи нанимает мошенник, выдающий себя за японского графа Фудзивару. План прост: девушка должна устроиться служанкой к богатой японке леди Хидэко, помочь «графу» соблазнить её, жениться на ней, объявить сумасшедшей и забрать всё состояние. Однако, как это часто бывает в хороших триллерах, начинаются перевёртыши: герои оказываются не теми, кем кажутся, и каждому есть что скрывать. Фильм разделён на три части, и это одна из главных его находок. Одни и те же события мы видим глазами трёх разных персонажей, и каждый новый взгляд полностью меняет восприятие происходящего. Пак Чхан Ук исследует здесь мир победившего цинизма. Персонажи меркантильны и манипулятивны. Любви нет, в этом мире она провозглашена наивностью, глупостью и слабостью. Но люди, досконально изучившие механизмы чужих желаний, неожиданно плохо знают самих себя: чувства способны вмешиваться в тщательные продуманные планы. Возможно, в этом фильме присутствует одна из самых красивых эротических сцен из тех, что я видел в кино. Две женщины буквально исследуют тела друг друга, погружаясь друг в друга не только физически, но и эмоционально и ментально. Камера не скользит по телу, механически раздевая женщину, нет – она следует взору партнёра: небольшая восковая грудь идеальной формы, изгиб спины, переходящий в расширение таза, изящная шея, прикосновения, дыхание, реакции. Зрителю буквально приходится собирать образ из фрагментов. Сук-хи - маленькая кореянка с милым по-детски открытым лицом. Хидэко — бледная, неподвижная, утончённая, словно фарфоровая кукла или гейша. В её лице лишь намёк на эмоции, но именно эта холодная неподвижность делает её красоту гипнотической. Дом дяди Хидэко набит редкими эротическими манускриптами, которые стоят целое состояние. Здесь книга – это настоящий фетиш, чтение превращено в ритуал. Богатые мужчины собираются не просто как покупатели раритетных фолиантов, а как участники закрытого клуба извращённых вуайеристов. Хидэко, одетая национальный костюм, читает им тексты «японского де Сада» вслух. Искусственной мимикой, вкрадчивым голосом и почти театральной пластикой в духе Кабуки она разыгрывает целый спектакль, гипнотизируя сидящих перед ней первертов и девиантов. Они возбуждаются не только от содержания книг, но и от самой церемонии чтения. Им хочется обладать не только женщиной, но и образом, фантазией, литературной иллюзией. При этом сама Хидэко остаётся почти эмоционально неподвижной. Дерево сакуры, на котором повесилась тётя Хидэко, сначала кажется символом какого-то наследственного безумия, висящего над этим домом. Но позже возникает другой вопрос: а не является ли сама эта история удобной легендой для мужчин, которым выгодно объявлять женщин неустойчивыми и сумасшедшими? При этом фильм временами слишком уж наслаждается собственной изощрённостью. Лично для меня он слегка затянут, а режиссёр временами явно любуется эстетикой сильнее, чем самими персонажами. В итоге за эротическим триллером с бесконечными перевёртышами постепенно начинает проступать история о настоящих человеческих чувствах — не книжных, не сыгранных, не предназначенных для чужих глаз. И именно они оказываются куда менее предсказуемыми, чем рассчитывали сами герои.

Как это часто бывает, аристократы показаны со стороны подавленных чувств и эмоций. Скрытый эротизм которых вынуждает их обращаться к обществу таких же, как они, развращённых интеллектуалов и эротоманов. В их увлечении нет подлинной отдачи: либо что-то покупается за деньги, либо что-то берётся силой. Они вынуждены встречаться в выделенное время с такими же циничными извращенцами, слушая купленную чтицу и сгорая от желания. В этом нет любви - мы не слышим ни «да», ни «нет»; есть лишь безответная похоть. С другой стороны - главные героини. Они заложницы положения, которые по своему происхождению обязаны отвечать на всё «да». В момент побега Госпожа Хидэко показывает Сук-хи то, чем она занималась с детства, - а именно отчитывание эротической литературы перед извращёнными аристократами. Что для одной стало шоком, для другой было лишь обыденной и бессмысленной жизнью. В порыве ярости они сливаются в уничтожении этого разрушительного искусства. Разрушительно же оно лишь потому, что не способствует любви, хотя мы знаем, что у любви много лиц. Круша библиотеку без разбора, не смотря ни на стоимость, ни на редкость экземпляров, они слились в абсолютном «нет». Но к чему привело их «нет»? Героини совершили два шага назад. В их помыслах не было той развратной похоти, что была присуща аристократам. Их любовь началась с нежности и лишь потом приняла лик известной Госпоже Хидэко эротики. Героини нашли применение этим знаниям, поскольку только они усвоили то, что было скрыто за развратными описаниями, - они сделали это по взаимному согласию. Текст, содержащий «заурядные непристойности», обрёл свой смысл. Их «нет» превратилось в «да».