Битва на Неретве

Европа образца хмурого для немцев 1943 года. В северной Африке союзники кокнули группировку Роммеля, а на Восточном фронте и вовсе беда под Сталинградом. И вот теперь может открыться второй фронт. Где? Ставка думает, что огромная вероятность высадки на Балканах. А они – Балканы, особенно в ее югославской части, значительно контролируются партизанами-паразитами Йосипа Броз Тито. В общем, решено с помощью полноценных танковых и пехотных немецких дивизий, подразделений итальянских союзников и монархистов-четников устранить партизанщину в Югославии. К тому же у армии Тито есть чемодан без ручки в виде нескольких тысяч раненных, которых тот таскает постоянно за собой. По плану немецкого командования, партизан следует выгнать с гор к равнине за рекой Неретва, там прижать и добить. Сказано – сделано! Но партизаны оказались не лыком шитые и приняли неравный бой со смекалкой и умением. Югославский ответ американским военным блокбастерам и советской эпичной постановке «Война и мир». Но ответ вышел, прямо скажем, несколько комедийный. Вбухав в фильм невероятные 12 миллионов долларов (картина так и остается самым дорогостоящим проектом югославского кинопрома) и пригласив международную россыпь хорошо узнаваемых актеров, юги все равно склепали очень невнятное кино. Главное, с чем лажанулись создатели – это приглашение в кресло режиссера фестивальщика Велько Булайича, который в принципе не был подготовлен для работы с такими масштабными проектами. Не даром на одну из главных ролей командира партизанского отряда он пригласил нашего Сергея Бондарчука, который авторитетно мог подсказать что-то Булайичу. Но кино снимал то все равно юг. Вообще, если смотреть на фильм именно как на блокбастер со взрывами, бесконечными перестрелками, атаками, смертями – то у Булайича сугубо в визуальном плане вышло все вполне сносно. Даже американцы фильм пустили у себя в прокате и отметили оскаровской номинацией. Другое дело, что за всем этим махачем виднеется здоровенная клюква приправленная невероятной дозой пафоса и народно-шароварного колорита. Даже не для специалиста боевые сцены в фильме напоминают фарс. Чем-то по методе кино схоже с советской школой военных фильмов, но детализация боев крайне нелепа. Командир артполка – это человек, который стоит возле выстроенных пушек в ряд и кричит постоянно «Пли!». Командир дивизии – это человек, который пригибается от взрывов и кричит «Третий батальон заходит с левого фланга», а потом добавляет – «А теперь в атаку идут егеря!». Еще грустнее ситуация с идеологической основой. Имя Тито употребляется в фильме раз двадцать. Культяра личности такая, что отдыхают даже американские просоветские фильмы времен Второй мировой. Персонажи в фильме – это еще один сферический трындец. «Наши» исключительно благородны, справедливы и после боя невероятно певучи. Враги, напротив, коварные звери, обязательно расстреливают пленных (наши то их спасают), постоянно поражаются мужеству югославского народа (ах, сволочи какие упрямые!) и если какие битвы и выигрывают, то только за счет многократного превосходства в количестве. Но наши все равно хитрее, потому что с нами Тито (пусть он и за кадром всегда). А вот за калейдоскопом приглашенных актеров понаблюдать было интересно. Сергей Бондарчук все еще не отошел от роли Пьера Безухова и все время рассуждает и рассуждает глубокомысленно и невероятно правильно. Главная приглашенная звезда Юл Бриннер, пожалуй, оказался самым естественным и наименее позерским в фильме. Играл минера, в финале порассуждал с Бондарчуком от усталости войны и в этом диалоге можно уловить советско-американские переговоры. Внешне понравилась актриса Сильва Кошчина, сыгравшая медсестру с автоматом, которая между поцелуями и слезами бегает в бой. Естественно, фильм не обошелся и без главного югославского «партизана» Велимира «Бата» Живоиновича, который сыграл традиционно для себя… правильно, мужественного югославского партизана. Среди «той» стороны самым живчиком оказался немец Харди Крюгер, сыгравший полевого полковника. Жаль только, что к финалу Булайич просто потерял этого персонажа. Итальянского перебежчика-нытика отыграл набиравший популярности итальянец Франко Неро. Засветился тут даже толстяк Орсон Уэллс, сыгравший монархического сенатора от четников. В целом, смотреть за всей этой беспорядочной беготней и выискивать знакомых лиц на экране забавно. Кино не утомляет и это главное достоинство работы Булайича. Опять же, югославы молодцы уже тем, что попытались масштабно для своего уровня показать самое главное военное сражение их Второй мировой. Прямо скажем, это не та битва, которая особо известна за пределами Югославии и которая как-то (пусть даже опосредованно) повлияла на ход войны или даже отдельной военной кампании. Но вот детали этого фильма, это, конечно, тихий ужас. Булайичу до того же Бондарчука как раком до Парижа. Но попробовал и молодец. Смотреть можно. 6.5 из 10

Не так давно на экраны вышло очередное творение Кристофера Нолана. Впрочем, у отечественного зрителя оно не вызвало особых восторженных отзывов, как это было с целым рядом других его картин. Причин тому несколько, одна из которых состоит в следующем: этот фильм исторический. Нет, конечно, за последние годы вышло немало фильмов, относящихся к сфере Клио. И некоторые из них были восторженно встречены зрителями. Вот только к истории они имеют мало отношения. Нет, здесь дело вовсе не в том, что авторы фильма допускают какой-то вымысел (умышленно или неосознанно, неважно). Как правило, мы просто не совсем верно трактуем данный термин. Кажется, что для того, чтобы сделать фильм историческим, достаточно обратить его в прошлое. Всё, дальше можно творить, что душе угодно. Здесь мы, однако, теряем из виду важную особенность, которая должна быть присуща любой картине, которая именует себя исторической - представление 'другого'. В этом должен быть ключ понимания любого исторического кино. Де факто, любое событие можно трактовать, как явление прошлого. Даже то, что мы сегодня утром прочитали газету, выпили кофе, совершили пробежку, неважно. Но мы же не называем это историей! Историей мы привыкли называть то, что уже ушло от нас, трансформировалось, пусть и несильно, но в уже в иную социальную реальность, в чем-то непонятную для нас. И вот в определенной конструкции этой социальной реальности и должны представать исторические фильмы. Внимание зрителя следует приковать к демонстрации процесса и особенностей времени. В этом и заключается credo исторического кино. Да, безусловно, 'Дюнкерк' не лишен определенных штампов и нововведений. Его есть за что покритиковать, как, впрочем и любое кино. Однако это не отменяет львиную долю его достоинств, главная из которых описана выше. К чему же здесь присутствует столь пространное изложение новой картины англо-американского режиссера? Вероятно, потому, что 'Битва на Неретве', судя по отзывам, столкнулась со схожей проблемой. Этот фильм откровенно не понимают. Сразу скажем, что, вполне вероятно, исторического в нем заметно меньше, чем в том же 'Дюнкерке'. Фильм не лишен и некоторых иных недостатков. Он явно создавался с определенными целями (неслучайно для него был выделен столь астрономический бюджет, который, с учетом инфляции, вполне переплюнет многие современные блокбастеры). Тем не менее это не значит, что фильм плох, 'клиширован' и неинтересен. Хотя, конечно, он не для всех. Картина скорее не для любителя, а для подготовленного. Подготовленного воспринять и понять то, что происходит на экране. Понимающего всю сущность, представленных событий. Через два года фильму исполнится уже 50 лет. Самой же битве на Неретве и того больше. За это время осознание людьми реальности да и сам мир существенно изменились. Необходимо понимать, что картина создавалась отнюдь не для нас, а для определенного зрителя, учитывая его интересы, взгляды и потребности. Необходимо учитывать и прогресс, имевший место на момент создания картины, а также целый ряд иных факторов. В этом и заключается понимание 'другого'. Битва на Неретве, возможно, ключевое событие для югославов в годы Второй мировой. Как для нас Сталинград. Поражение в ней ставило под вопрос существование партизанского движения. К слову, самого сильного в Европе (если, конечно, не считать советских партизан). Вовсе не французское сопротивление, о котором сейчас говорят все кому не лень, желая забыть подвиг советского народа, а югославское оказало наибольший отпор коричневой чуме. И это в разоренной стране, где фактически шла война 'всех против всех'. Где партизанам приходилось сражаться не только против оккупантов, но и огромных сил коллаборационистов. Сражаться на протяжении четырех лет и, в конце концов, победить вместе с Красной армией. Как говорится, отсутствие идеологии - тоже идеология. Не лишена идеологии была и коммунистическая Югославия. Страна - феномен, которая на протяжении сорока лет держалась единым кулаком под руководством одного человека. А затем, как карточный домик, рассыпалась под грузом проблем и противоречий. 'Битва на Неретве' - одна из попыток показать единство югославского народа. Показать, что единая и здравая цель может победить любые разногласия, даже на национальной почве. Но, как показала история, все это в итоге ни к чему не привело. Остается лишь надеяться, что смерть и разрушения на югославской земле, также как и этот фильм, ушли в прошлое.