Грация

На самом деле милосердие. О нем видимо и просит уже великий режиссер. Паоло Соррентино - далеко не мой самый любимый творец. Уж слишком вторичен. Тень Феллини нависает над ним, каждый раз рискуя поглотить. Однако как же красиво он идет в след за своими предшественниками. Это красиво, как сама Италия, ее опера, ее люди, ее море, ее кухня, ее темперамент. Пускай за всеми его философствованиями в кадре часто стоят вполне банальные истины, от этого они не перестали быть верными, а его фильмы терапевтическими. С «Грация», будем уж ее так называть, все пошло странным путем. Все вроде также, но не так. Не думал, что скажу такое про работу Соррентино: как же это скучно, тоскливо даже. Собственно, как и сам главный герой, который сам по себе фигура весьма незаурядная. Президент Италии Мариано де Сантис дорабатывает последние дни на своей должности. Он великий правовед и успешный руководитель. Народ его любит, подчиненные уважают, дети боготворят (дочь так вообще правая рука), но никто его совершенно не знает. Не позволяет скрытный юрист к себе подобраться. Он томно, безучастно выполняет свой долг, восседая в тех же великолепных интерьерах, что и герой Тони Сервилло (муза режиссера снова здесь, с нами) в «Великой красоте». Они ему идут. Перед ним две просьбы о помиловании, в которых «не все так однозначно», и проект закона об эвтаназии. Сложный нравственный выбор, который он совсем не готов делать. Выбор между убийцей и мучителем. Куча «за» и «против». Общественный резонанс, друг Папа Римский, конечно, не одобрит (ну ему и по статусу), дочь, сублимировавшая свою жизнь в помощь отцу и создание этого пресловутого закона, друг с сомнительными просьбами. Все разрешается одним выбором героя, только делать он его не хочет. Человеческие нравственные дилеммы – вечны, как небо, и не имеют разрешения и точно не анализируются. Человек – грешен и любой его выбор несовершенен. Однако наш герой это, итак, знает. Ему все надоело и мучает всего один вопрос, с кем ему изменила жена, которая сорок лет как умерла. В этом весь несовершенный человек: руководит страной, обожаем многими, добр, стремится к справедливости, в руках жизни, а такой простой милости, как прощение, дать не может уже умершей любимой. «В чьих руках настоящее», - вопрошается то и дело в фильме и тут же дается ответ: в руках живых грешных людей, умеющих дарить милость. Сам процесс помилования преступников и принятие законов – процесс юридический, светский, формализованный. Однако можно ли обосновать милосердие в том или ином виде, выдать протокол действий. Конечно нет, но приходится. Президент и пытается, но вынужденно приходит к идеи, что жить надо чувствами и желательно здесь и сейчас. Логика – бегство от жизни. Она не помогает и не защищает от навязчивых мыслей по ночам и боли в конце каждого дня, когда ты куришь единственную сигарету. Преступление, совершенное в любви и страсти, может быть объектом прощения. Все в «Грация» есть, за что мы любим Паоло Соррентино: мягкая ирония над бытием, красивые символичные выстроенные кадры, неожиданная музыка, контрастирующая с окружающим, но резонирующая с внутренним миром героев, сами герои, как музейные экспонаты самой жизни, и даже заслуженный Кубок Вольпи Венецианского кинофестиваля за лучшую мужскую роль (Тони Сервилло). Тем не менее фильм вышел тяжеловесным, как будто живешь в том самом президентском дворце, без свежего воздуха и солнца. Возможно, Соррентино слишком рано начал задавать столь глобальные, но и глубокого личные, вопросы, а может быть сам не поверил в ответы, которые предложил. Сколько существует человек, столько и будет передвигаться запятая во фразе «казнить нельзя помиловать».