Жмурки

На съёмочную площадку привезли ровно пятьдесят литров бутафорской крови. Алексей Балабанов хладнокровно вылил этот бассейн красного сиропа на декорации своей комедии, превратив коллективную историческую травму целой страны в буквальную, мультяшную скотобойню. Это не было попыткой снять глубокое реалистичное кино или выжать из зрителя дешёвую слезу сопереживания. Режиссёр просто утопил демонов недавнего прошлого в липкой краске, чтобы окончательно перестать относиться к ним всерьёз. Омерзительная эпоха получила тот некролог, который заслужила — в виде фарса с простреленными коленями. «Героин исчез, чемодан пропал — добро пожаловать в русский капкан» Две шестёрки криминального мира, Саймон (Дмитрий Дюжев) и Серёга (Алексей Панин), сидят в глубочайшей выгребной яме собственной некомпетентности. Парни завалили элементарное задание своего авторитетного босса и теперь должны быстро реабилитироваться, обменяв спортивную сумку белого порошка на чемодан зелёных бумажек. Точка невозврата пройдена ровно в тот момент, когда на сделку врывается троица отмороженных конкурентов, играючи забирая и товар, и деньги. Капкан захлопнулся с оглушительным хрустом костей. У наших антигероев есть всего несколько часов, чтобы вернуть чемодан, иначе босс пустит их обоих на органические удобрения. Счётчик тикает, пушки заряжены, а серый город вокруг выглядит как бесконечная бетонная промзона, из которой физически невозможно сбежать. «Кокаин, легавые и бьющийся хрусталь — каждому уроду полагается медаль» Фильм плотно кишит второстепенным сбродом, где каждый кадр — это парад моральных калек с поразительно узнаваемыми лицами. Троица грабителей-неудачников представляет собой клинический срез больного общества. Здесь командует истеричный диктатор-невротик Корон (Сергей Маковецкий), чьи амбиции сильно превышают интеллект. Ему подчиняется тупая мышечная масса Бала (Анатолий Журавлёв) и Баклажан (Григорий Сиятвинда) — парень с эфиопскими корнями и чисто русской тоской, огребающий по лицу от каждого встречного за свой цвет кожи. Эта блестящая бытовая ксенофобия показывает социальное дно лучше любых оскароносных драм. Тут же трется коррумпированный мент Степан (Виктор Сухоруков), чей первобытный цинизм превосходит даже бандитские стандарты. А местный Доктор (Алексей Серебряков) вытаскивает пули из чужого мяса, попутно снюхивая дорожки кокаина из анатомической табакерки с небрежностью скучающего аристократа. Но именно эта звёздная плотность фриков жестоко бьёт по структурной логике картины. Сценарный ритм убит жадностью создателей до ярких эпизодов. Вместо того чтобы сжимать пружину конфликта вокруг утерянного героина, нарратив во втором акте расползается на нелепые анекдоты. Динамика стопорится ради того, чтобы очередная звезда получила свои три минуты экранного времени перед комичной смертью. Эта сегментация превращает цельное кино в набор скетчей, где саспенс просто задыхается под тяжестью нескончаемых шуток про трупы. Картонная неуязвимость Саймона и Серёги окончательно добивает остатки напряжения, превращая выстроенный триллер в механический тир. Ты не боишься за главных героев, ты просто ждёшь, когда на пол со звоном упадёт следующая гильза. «Я не хотел снимать реалистичное кино про братков. Я снимал комикс, просто на нашем, русском материале» © Алексей Балабанов — Режиссёр «Малиновый пиджак и сыновний плач — здесь сам Михалыч и жрец, и палач» В роли местного архитектора судеб выступает Михалыч (Никита Михалков). Это не просто криминальный авторитет, это концентрированная, потная биомасса всех 'новых русских' в одном флаконе. Он искренне жертвует деньги на постройку церкви и одновременно воспитывает малолетнего сына, заставляя его смотреть на кровавые пытки провинившихся должников. Актёр натягивает на себя этот гротескный малиновый пиджак с пугающим аппетитом матёрого хищника. Михалыч смешон в своей абсурдной тяге к западному мещанскому комфорту, но от этого его животная жестокость становится только страшнее. Он — сама эпоха девяностых во плоти, обрюзгшая, нелепая, но всегда готовая перегрызть тебе горло за косой взгляд. «Импортный винил посреди зимы — Саймон слушает рок на руинах тюрьмы» Пока все вокруг увлечённо простреливают друг другу колени и делят грязные купюры, обратите внимание на алтарь Саймона — его коллекцию западного винила. Этот первобытный бабуин в кожаном плаще, не способный связать двух слов без мата, с религиозным трепетом опускает иглу проигрывателя на пластинки Sparks. Это не просто забавная деталь для фона, а снайперски точная метафора всего постсоветского культурного транзита. Идеально чистый, стерильный импортный звук болезненно контрастирует с грязью и кровью убитой съёмной квартиры. Дикарь пытается потреблять высокую зарубежную эстетику, физически не вылезая из лужи чужой крови. «Жмурки» — это ностальгические объятия с разлагающимся трупом, где за каждую искреннюю улыбку зритель расплачивается контрольным выстрелом в голову здравому смыслу. 8 из 10

Я десятилетиями избегал этого фильма. У меня никогда не было ожидания, что он мне понравится. Но пришло время ознакомиться и с этим произведением. Я не скажу что фильм меня, разочаровал, расстроил или разозлил. Он просто слабый. Говорят, что для Балабанова смерть Бодрова стала поводом для депрессии и помог ему выйти из неё этот фильм. Но какое мне дело до депрессии режиссёра, если фильм плохой? В картине много каких-то отсылок, как к зарубежным фильмам так и самоцитирования автора. Например в баре играет песня Салтыковой, которая сама играла у него в продолжении его 'братианы'. Или обсуждение гамбургеров в машине. У Тарантино он пытался скопировать непринуждённые диалоги главных разбойников, а у Гая Ричи повествовательную канву с перехватом некого ценного объекта. Но у Тарантино ни Траволта, ни Л. Джексон не корчили рожи, как делает это весь фильм господин Дюжев. Видимо ему не доложили, что лицо у него и так не сильно интеллектуальное и он стал отклячивать нижнюю челюсть вперёд. Выглядело нелепо. А у Гая Ричи сюжет всегда имел более сложное переплетение из нескольких групп действующих лиц, которые к финалу все интереснее переплетаются. Этого тоже нет в 'Жмурках', а есть только очень линейное повествование без каких-то неожиданностей. К тому же у обоих мастеров жанра криминальных комедии в сюжетах были герои за которых можно было действительно переживать. В этом фильме таких персонажей нет. Все одинаково плохие без малейших черт, вызывающих симпатию. Но при этом и в крутизну их не сильно веришь. Очень много длинных общих планов и практически нет планов крупных, которые могли бы передавать характер, если бы он там у кого-то был. Камера будто сама стесняется того что снимает и торчит как безмолвный свидетель этого 'печального катаклизма'. Шутки не ведут никуда, а просто вскакивают как пузырьки на грязной луже. Фильм заканчивается будто это серия 'Фитиля'. Если этот финт был единственным ради чего затевался фильм, то зрителя мучили слишком долго. Единственное место, где Балабанов почувствовал отдушину - это подпольная операция по извлечению пули. Она напоминает сцену из его более позднего 'Опиума'. Но тоже сомнительно, что ранение в брюшную полость исцелялось бы извлечением пули, а не полноценной полостной операцией с последующим дренированием и постельным режимом. Если только персонаж Панина не был задуман внутри таким же Буратино как и снаружи. Мне кажется, предыдущие фильмы режиссёра содержали куда больше смешных и забавных сцен, чем эта задуманная как комедия чепуха.