Сарабанда

Последний фильм великого шведа, дошедший до нас. Практически идеальное, мощное, великолепное, эмоциональное полотно, в котором Ингмар Бергман в очередной раз берётся за тщательное исследование отношений, ловко и чётко соединяя человеческую исповедь в предложения, понятные всем, но во взаимосвязи обнажающие переживания, играющие, звучащие, но расстроенные струны страхов и желаний. И как всегда у него это получается выше всяких похвал. Про подобное сложно писать, потому что часто приходится сдерживаться, дабы не перехвалить. Потому что в фильме крайне мало минусов и недочётов, не к чему прицепиться из вещей, которые бы получились невпопад, которые можно было обсудить с недовольством. Душевное и глубокое, открытое и откровенное, искреннее и уютное (в том числе и из-за декораций в форме загородного домика, где разыгрывается большинство сцен), кино ударяет в сердце и селится там. Лечит своей гениальностью, восторгает актёрской игрой. «Сарабанда» автобиографична, всвязи с чем смотрится ещё с большим интересом – Бергман приоткрывает нам некоторые тайны своей личной жизни - в образе главной героини Марианны (Лив Ульман) угадываются некоторые черты жены режиссера Ингрид Фон Розен, скончавшейся от рака. У всех просмотренных мной режиссёров – заслуженных классиков я видел работы, уступающие их общему уровню. У Бергмана же ни один из увиденных 15-ти фильмов не заслужил оценки ниже 8-ми баллов («отлично»), что лишний раз подкрепило меня в мысли: швед – самый достойный из кандидатов на звание лучшего режиссёра 20-го столетия. 9 из 10

Бывшие супруги, Марианна и Йохан, встречаются после продолжительной 30-летней разлуки. Марианна приезжает к Йохану в гости и становится свидетельницей неразрешимого конфликта: его внучка Карин стремится вырваться из-под опеки деспотичного отца Хенрика и уехать за границу. Дед пытается оказать ей содействие к явному неудовольствию папаши, почти буквально привязавшего к себе дочь. Три десятилетия назад в фильме «Сцены из супружеской жизни» Ингмар Бергман поведал историю трагического разрыва Марианны и Йохана. И вот он решил вернуться к тому сюжету, заявив попутно (уже не в первый раз), что это будет самый последний его фильм. Приём возвращений к «былым возлюбленным» не нов: Клод Лелюш снял через 20 лет продолжение своей знаменитой мелодрамы «Мужчина и женщина» (1966), а узбек Ишмухамедов сделал сиквел «Влюбленных» (1969) спустя 35 лет… В «Сарабанде» Бергман остался верен себе и своему… возрасту: аскетизм выразительных средств доведен тут почти до абсолюта – минимум броских режиссёрских решений, максимум статики. Это, кстати, является одним из главных признаков преклонного возраста, поскольку замечено, что с годами постановщики утрачивают желание двигаться, и камера будто замирает вместе с ними, поэтому раскадровка в «Сарабанде» сводится преимущественно к традиционной «восьмёрке»… Бергман и не пытается выделываться: чётко соответствуя специфике телекино, предлагает фильм-диалог, построенный, главным образом, на крупных планах двух говорящих актёров. И даже ухитряется придать статике статус художественного приёма. Например, весьма живописные окрестности, расположенные вокруг дома, показывает с помощью серии фотографий, вместо того, чтобы выйти на пленэр и снять во всей красе живую природу, которая всегда так много значила для скандинавского гения. Правда, в противовес Бергман (кажется, впервые) задействует в фильме один, но очень выразительный визуальный эффект (во времена, когда использовать цифру не составляет особого труда, мастерство режиссёров как раз и проявляется в умении отказываться от спецэффектов, а не совать, где только можно). Шведский классик остаётся верен себе и по сути: его персонажи всё также, как и 20, 30, 40 лет назад пожирают друг друга, играют на нервах, эмоционально вампирят друг друга… Каждый из героев Бергмана мог бы содержать армию психотерапевтов, но вместо этого они несколько десятилетий кормили человека, названного на одном из каннских фестивалей «самым выдающимся кинорежиссером ХХ века». Тотальный эгоизм и производная от него, психологический садизм, – вот плацдарм подавляющего большинства бергмановских драм о «глубинах отчаяния», что так восторгали критиков, особенно в 1960—70-е годы. Собственно, архаизм этого фильма заключен не в примитивности формы, а в том количестве нелюбви, мизантропии и негатива, которые в нём обнаруживаешь. Самыми непереносимыми кадрами «Сарабанды» являются даже не инцестуальные позывы седовласого папы к 19-летней дочке, а диалог двух стариков – 80-летнего Йохана и 60-летнего Хенрика, в котором папа и сын не просто изводят друг друга, а будто соревнуются в силе своей ненависти. Казалось бы, заявляя априори, что снимаешь свой последний фильм, сам Бог велел отказаться, наконец, от мизантропических настроений и снять исполненное любви завещание. Однако Бергман продолжает расковыривать старые гнойные раны, отрыгивать наружу желчь ненависти, причем по 27-му разу. А что касается завещания, то оно, мне представляется, у него уже есть. Ещё в далёком 1957-м 39-летний швед снял «Земляничную поляну», которая, похоже, так и останется самым светлым фильмом маэстро.