Ожидание

В 2015 году Пьеро Мессина снял фильм «Ожидание» по мотивам пьесы Луиджи Пиранделло «Жизнь, которую я тебе дала». Весь конфликт произведения завязан на том, что Анна не может раскрыть Жанне одну тайну. Озвучить смерть – значит принять её. Ждать Джузеппе вместе и иллюзорно верить – значит продлить его зыбкое существование, не позволить образу слиться с забвением. Кроссовки в углу, недопитый кофе, разбросанные на кровати вещи и аккуратно сложенные очки, тарелка с авокадо (косточка – отдельно, мякоть с кожурой, уже почерневшая, – отдельно). Здесь всё так, как было при жизни Джузеппе. Этот фильм – для тех, кому смерть представляется неким переходом. Словно человек не исчезает, а именно что уходит из жизни (не случайно ведь возник этот перифраз?). Он всё ещё где-то обитает, просто не имеет возможности послать хоть маленькую весточку о себе. Мне представляется, что у итальянцев и испанцев в целом особое видение и представление смерти – как в фильмах «Химера» (Аличе Рорвахер, 2023), «Партенопа» (Паоло Соррентино, 2024), «Возвращение» (Педро Альмодовар, 2006). Но ожидание, пожалуй, одно из самых сложных испытаний в жизни человека. Кант писал, что в нашей жизни один аффект сменяется другим. Я бы сказала, что у нас одно ожидание сменяется другим (ожидание понедельника, зарплаты, важного разговора и так далее). Фильм движется размеренно, его спокойствие и умиротворение даже пугают. Слово по своей природе диалогично и всегда ждёт ответа. И Анна, и Жанна отправляют Джузеппе голосовые послания на телефон. Обе задают вслух вопросы и слышат в ответ тишину. И обе, мать и возлюбленная, могут найти поддержку только друг в друге. Композиция фильма закольцована. Вначале мы видим статую Христа, кадр крупнее – и какая-то пожилая женщина целует его стопы. В конце – мать Джузеппе едет в город, чтобы попасть на процессию, где в конце сдёрнут покрывало со статуи Девы Марии. Действие происходит ночью, и вокруг – темнота, но благодаря сотням свечек картина кажется тёплой. А вот рассвет – наоборот, холодный, в приглушённых голубых тонах. Эта процессия приходится на один из дней покаянной недели, когда каждый горожанин становится и зрителем, и участником костюмированного представления. Анна будет стоять, а мимо неё будут проходить люди в тканевых мешках на голове, с прорезями для глаз. Словно на мгновение ей удалось попасть туда, куда ушёл Джузеппе. В фильме «Ожидание» действительность двоится. Единственной реальностью Анна сделала для себя и для Жанны субъективную реальность, а от объективной, которая кажется неподлинной, попыталась отстраниться. Жизнь, выдуманная ею для сына, продолженная в её воображении, остаётся живой и реальной, поскольку вся невероятность этих событий восходит к невероятности состояния отчуждённого человека.

Что есть естественнее смерти? И что же может быть противоестественнее? Жанна, переживая сложный период в отношениях, прилетает на Сицилию по приглашению своего парня Джузеппе. Встречает её величественно-пыльный особняк, в котором, будто фрески времен Ренессанса, будут разыгрываться сцены с матерью Джузеппе, Анной. Пьеро Мессина снимает ленту о немыслимости потери, идея которой найдет продолжение в его картине «Другой финал». В декорациях будущего появятся другие способы реализации, а что остается делать современникам? Анна пытается отстраниться от неумолимости смерти, ожидая возвращения своего сына, в томительном ожидающем обмане юной Жанны. Сознание цепляется за человека, который не знает факта утраты, пытаясь продлить жизнь умершего человека. И это поначалу несмелое лукавство становится грандиозным обманом: в ленте мрачные цвета сменяются на радостные пастельные, героини преображаются, в бытовых радостях, изысканной пище и жарком хамаме воскрешая почившего человека, будто их нейрональные связи могут соткать его из невидимой плоти и крови. Прикоснуться, надышаться запахом, понаблюдать, почувствовать, улыбнуться - все действия как будто разворачиваются все больше и больше в этом ожидании. На первых кадрах Жанна увидит погруженную на машину статую Христа, обернутую в белое покрывало, где только по нескольким выступающим частям и очертаниям зритель может его узнать. Его увозят куда-то прочь, в противоположную от героини сторону. Куда ты идешь, Господи? И куда же их забираешь?