Спутники

Все, или те кто любят кино, помнят фильм 'На всю оставшуюся жизнь' П. Фоменко. Может быть и не по всей книге, но в нем была атмосфера, почти близкая к 1940-ым. В новом сериале слишком много пафоса в виде заставки с картами, почему-то в основном Петербурга, почему? Ну ладно. Очень много разговоров. Буквально весь фильм нам показывают или как кто-то что-то ест, или роется в своих вещах, или долго объясняет как нужно эффективно работать при отсутствии необходимого при экономии на еде, объясняет, объясняет, сначала один персонаж, потом другой, потом открывается дверь, прибегает третий и изображает что бежал весь поезд, заявляет то же самое. Серьезно? Авторы думают, что врачи в санитарном поезде занимались трепом? А может быть все эти диалоги, написанные в книге - лишь та малая часть жизни между постоянной работой, операциями, уходом за ранеными? По актерам и близко не веришь, что они могут кому-то помочь, кого-то перевязать. 'Главврач' в исполнении Сирина как всегда такой же как и в других фильмах, какой-то сосредоточенный, корчит умный и усталый вид, хотя вид итак усталый. Разве это актерская игра? Есть конечно там неплохие актеры, но сняты так, что им нужно очень стараться чтобы создать кино, потому что оператор с режиссером им вообще не помогают ни светом, ни монтажом. Девушки, будто вышли вчера из московских театров, ухоженные, правильные, говорят все четко по тексту, вообще ничего общего с реалиями того времени! Массовка - видно, что 'камера мотор, солдаты пошли, в ногу, в ногу' - это не кино, товарищ режиссер, это какой-то позор! Когда говорит какой-то один персонаж, остальные молча и усиленно смотрят на него, разве в жизни такое возможно? Посмотрите то же кино А. Германа Старшего, где у него на заднем плане кто-то куда-то садится или разговаривает, платочек завязывает, все актеры ведут себя естественно как в жизни! А не как на спектакле, где вышел главный герой и все ему не мешают, сидя на подмостках. Вся театральность, искусственность сцен бросается в глаза. Особенно за счет того как выдавливают порой актеры из себя буквально истерические эмоции, а не естественные и точные. Есть даже ощущение, что режиссер приписал сюжету книги то, чего в ней не было, сделав сценарий более современным, зачем-то. Когда вчера показывали серию про обсуждение ремонта дополнительного вагона, меня так удивило что все чуть ли не зевая в кадре голосовали, кто за, кто против, и главврач сказал, мол я воздержался, почему? А я не умею ремонтировать вагоны, ха-ха. Он сказал именно так, с насмешкой, не усталый и с юмором для ободрения девушек! Это все немыслимо! Вообще весь фильм какая-то дисгармония между теми, кто пытался играть свои роли хорошо, и теми, кто просто не умеют играть, не знают контекст, не знают эпохи, и все это склеивалось с такой долгой заумной заставкой - выглядит как неудачная несъедобная конфета в очень дорогой и красивой упаковке. Даже не знаю что еще написать, тема серьезная, важная, ее так можно было здорово снять, если б наши прекрасные режиссеры успевали бы быть и тут и там, на всех съемочных площадках, а там куда они не успевают, приходят вот такие 'режиссеры' и все портят

Невзрачный литературный источник, конечно, хотелось подправить, оживить, свести в единую конструкцию. Для этого необходима было переосмыслить его, добавить деталей, связей, красок. Т.е. проявить фантазию, знание материала, расцветить всё приёмами кинематографии, сильно прибавившими в кол-ве от даты последней экранизации. 'Нафантазировали' в духе пресловутого 'Штрафбата' добавив черноты в повествование и усилив многократно уже имевшиеся в произведении конфликты на бытовой почве, 'бабские' дрязги, отрицательные черты персонажей. Так многократно повторен рефрен 'пшёнка' - серий две-три длиться этот скулёж. Введено множество разговоров с 'критикой' строя, столь же 'аргументированные', как и в сми. Страх гибели персонала также многократно увеличен и перекрёстно выведен от 'несовершенства строя'. Юлия Дмитриевна в этом многосерийном опусе опускается до обсуждение личных качеств медперсонала, за глаза и жалуется начальству на подчинённых. Горе персонажа Сирина (вечного доктора отечественного кино) показано раздутым - на протяжении трёх-четырёх экранных суток актёр кривляется ' в страдании'. В оригинале же переживания доктора длились пару часов, что в сравнении, говорит нам о качествах людей живших в то время (не забываем лит. источник мемуарный) и представления о человеке творцов ныне. Подробно и продолжительно расширены эпизоды с карьерным нарциссизмом доктора Супругова - так эта линия, видимо, порадовала авторов - не надо придумывать чернуху, достаточно направить туда больше ресурсов -вот, вот он ваш Советский человек, опора вашей системы - говорят авторы голосами гг! Видно влияние авторитетов на 'творцов' фильма - введен большой эпизод с репрессируемыми без всякой жалости, сан. гигиены и мед. обслуживания жителями освобождённой территории нашей страны - вероятно выжившими при штурме Цитадели - но 'пресступный режим' не отступает от своей цели изниччтожить окоянных! Для не знающих историю авторов поясню, что в СССР даже была отменена смертная казнь, коллаборатные этносы не уничтожались, а ссылались на новое пмж - настолько власть заботилась о сохранении людского потенциала - так что нашлись бы и фельдшера и врачи для них. Теперь по персоналиям - ведь лит источник как раз разбит на разделы по персонажам. Данилов - наиболее официозно-формальный из всех экранизаций. Проигрывает как исполнению чрезмерно мягкого Эйбоженко, так и эталонно-разностороннему исполнению Зубкова, но для целей картины служит - показать советских руководителей поднявшихся с низов как формальных и не гибких. Фаина в исполнении Уваровой уж очень откровенно ведёт себя сексуально, даже для нашего времени, а для изображения повышенной женственности того времени не хватило вкуса. Супругов, Валентина Коваленко - наиболее удачен в своей мерзости - вполне имеет право на существование и такой трактовки, близкой к подлецам из Двух капитанов и др. книг эпохи до. Юлия Дмитриевна исполнена отвратительно безэмоционально и плоско - нет ни командирской строгости опытной операционной сестры, ни беззащитности одинокой женщины. Кравцов Вахи - чрезмерно громок и развязан, впрочем, как и все его роли в других фильмах, ну не умеет он в нюансы - только размашисто и сочно. Работа с механизмами при таком характере будет недолгой, ответственный труд формирует характер под себя - Ваха не знает как это, вот и привычно лицедействует. В общем добавлено мерзостного видения культур элитки нонешней - времени великого подвига. Не разглядели они славы и чести в данном материале, а отсняли по себе - мелко, противно и грязно. 2 из 10