Другой мир: Войны крови

В Голливуде существует циничная традиция: доверять реанимацию полумёртвых проектов людям, которые раньше лишь подавали патроны настоящим стрелкам. Продюсеры отдали режиссёрское кресло пятой части тринадцатилетней саги абсолютной дебютантке. Анна Форстер до этого проекта была известна лишь тем, что стояла за камерой, пока Роланд Эммерих стирал человечество с лица земли в «Послезавтра». Студия сделала хладнокровную ставку на то, что мастер визуального апокалипсиса сможет гальванизировать этот синюшный готический труп. И они сорвали кровавый джекпот. Перед нами не дежурный сиквел для стримингов, а полноценная эксгумация, проведённая с помощью отбойного молотка. Фильм не просит прощения за своё существование и плюёт на актуальные тренды. «Изгои мёрзнут, клыки не сохнут» Стартовая диспозиция картины — это суровый мастер-класс по экзистенциальной паранойе. Селина (в исполнении бессмертно законсервированной в латексе Кейт Бекинсейл) превратилась в ходячую мишень для каждого ублюдка в этом промёрзшем мире. Родной клан выписал ей смертный приговор за измену. Блохастый сброд жаждет разорвать ей глотку из чистой первобытной мести. Её любовник растворился в небытии, а собственная дочь спрятана так надёжно, что даже сама мать не знает координат. Это высшая форма недоверия к реальности: она добровольно стёрла себе память, чтобы не стать разговорчивым информатором на пыточном столе. Героиня истекает кровью в сугробе, сжимая свои парные беретты как спасительные чётки. И ровно в эту секунду сюжет вышибает дверь с ноги. Оборотни больше не бегают по лесам стадом бешеных псов, у них появился новый альфа-самец, который явно штудировал Сунь-цзы перед сном. Дэвид (Тео Джеймс) втаскивает своё вылепленное из мрамора лицо в кадр, чтобы выдернуть её из мясорубки, запуская необратимый цепной механизм насилия. На этом трансляция сюжета обрывается, крючок заглочен. «Свита скачет, гордыня плачет» Второстепенный эшелон фигурантов представляет собой уморительный парад аристократических фриков с манией величия. Возьмём Семиру (Лара Пулвер). Дамочка излучает чистую театральную злобу, расхаживая по коридорам ковена с таким видом, будто владеет монополией на удары в спину. Дедукция выдаёт её с головой: за агрессивной сексуальностью нарядов скрывается панический страх потерять власть, но актриса продаёт этот образ с такой ядовитой надменностью, что прощаешь её двухмерную натуру. Её личный цепной пёс Варга (Брэдли Джеймс) — это острый инструмент в до абсурда тесной одежде. Парень транслирует ауру педанта, который тщательно гладит шнурки перед тем, как пойти на заказное убийство. Над всем этим цирком возвышается Томас (Чарльз Дэнс). Этот титан вообще не напрягается игрой, он просто существует в состоянии вечного презрения к любому организму с гонораром меньше его собственного. Его высокомерная ухмылка и усталый взгляд маскируют отчаянную попытку удержать рассыпающуюся эпоху. А Нордический ковен под предводительством Лены (Клементина Николсон) — это дикий экскурсионный тур на горнолыжный курорт для депрессивных блондинов. Они покорно медитируют на льду в разгар расовой войны, идеально воплощая старческий маразм древних традиций. Тактический шерстяной диктатор Теперь проведём жёсткое вскрытие антагониста. Мариус (Тобайас Мензис) наглядно доказал, что ликаны эволюционировали дальше стадии «укусить соседа и почесаться блохастой ногой». Перед нами хладнокровный лидер военной хунты, по трагической случайности запертый в теле огромного волка. Он не тратит время на то, чтобы выть на луну, он организует логистические цепочки поставок серебряных снарядов. Его маниакальный метод заключается во внутривенных инъекциях чистой вампирской крови для захвата чужих воспоминаний. Это натуральный генетический допинг на клеточном уровне. Злодей прагматичен, бескомпромиссен и освежающе лишён потребности толкать пафосные монологи перед нажатием на курок. Он относится к вековой резне как к корпоративному рейдерскому захвату. «Она всегда была очень трагическим персонажем. Практически все, кого она любила, мертвы» © Кейт Бекинсейл — Актриса «Логика тает, бойня решает» Именно здесь мы достаём скальпель аналитической хирургии. Сценарный отдел регулярно погружался в летаргический сон, разрушая фундамент собственной вселенной. Механика «кровяной памяти» ломает законы физики ровно в те секунды, когда это выгодно ленивому драматургу. Достаточно слизать каплю запёкшейся слизи с пола, чтобы превратиться в ясновидящего HD-проектора чужого прошлого. Этот дешевый нарративный костыль множит на ноль весь саспенс, кропотливо выстроенный за предыдущие полчаса. Зачем тратить время на жестокие допросы пленников, если можно просто сделать витаминный смузи из их селезёнки? Попытки выстроить политическую интригу внутри особняков в стиле дешёвой версии «Игры престолов» выглядят как детсадовская возня с бутафорскими клыками. Диалоги безбожно тормозят ритмику картины, заставляя элитные машины для убийств изрыгать сухую экспозицию голосами уставших экскурсоводов. Нордический ковен вообще рушит динамику повествования, превращая брутальный боевик в затянутый сеанс групповой психотерапии на морозе. Но именно за слоем этого сценарного мракобесия бьётся пульс моей оценки. Когда пустые разговоры смолкают и начинается чистая резня, фильм мутирует в биомеханический балет смерти. Операторская работа маниакально смакует каждый вырванный из плоти позвоночник и каждую каплю багровой жидкости, щедро орошающую готический мрамор. Здешний экшен лишён стерильной подростковой трусости современных блокбастеров, это честная мясная лавка, с почтением относящаяся к своему кровавому наследию. Головы рубятся пополам с лёгкостью переспелых арбузов. Бекинсейл передвигается с хищной грацией, открыто насмехаясь над своим паспортным возрастом, и раздаёт кинетическое наказание с пугающей искренностью. Это дьявольски красивое торжество агрессивного стиля над умирающим здравым смыслом. «Готика в венах, кровь на стенах» Визуальная ДНК этой франшизы прочно застряла в вечных сине-чёрных сумерках нулевых. Солнечный свет здесь имеет статус глупой городской легенды. Дизайн униформы напоминает влажные сны фетишиста, но он абсолютно логичен внутри своего локального дурдома. Местные аристократы носят пуленепробиваемые корсеты и кожаные плащи, потому что умирать нужно с идеальной осанкой. Архитектура огромных восточноевропейских замков создаёт клаустрофобную, гниющую арену для бесконечной бандитской разборки. Ты физически ощущаешь пронизывающую сырость древнего камня и вонь мокрой собачей шерсти, смешанную с элитным французским парфюмом. Создатели кристально чётко понимают, какой специфический товар они отгружают на рынок: бескомпромиссный нигилизм, завёрнутый в латекс и отполированный до многомиллионного блеска. Этот фильм — как изящный удар кастетом в челюсть на пафосном светском приёме: невыносимо больно, грязно, но оторвать взгляд от брызг крови на хрустальных бокалах абсолютно невозможно. 8 из 10

Продолжение истории Селин подводит итог всей франшизы, которой в предыдущем фильме «Пробуждение» пытались дать новую жизнь. Вся та особенность с гибридным ребёнком, чистокровным потомком древнего рода Корвинусов обретает теперь чисто мифический оборот. Макгаффин всего фильма, за которым охотятся и вампиры, и оборотни. Сюжет продолжает охоту на Селин, но только, чтобы выйти на ребёнка. В сообщники к Селин отлично пристраивается Дэвид, который также благодаря «Эволюции» становится исключительным вампиром. Мы видим, как главную ночную охотницу пытаются вербовать, подставлять, чтобы только получить необходимые сведения. Пятая часть франшизы начинает играть в самоповторы, демонстрируя очередной выживший ковен вампиров, где заправляет Эта Женщина – Семира. По сути, у нас очередной глава клана, у которого свои интересы к Селин. Тут уж и вампирский вождь Томас притирается. То есть, нам в экспозиции снова говорят про потомков древнего рода, про ссору братьев, про предательства вампиров и месть. Выживание Селин были красиво выдвинуты во втором фильме. Ты понимаешь, почему вампиры на неё стали охотиться, а тут мы уже выстраиваем сюжет не на прошлом, а на настоящем. «Пробуждение» и «Войны крови» связаны тем, что преследует одну и ту же цель. Естественно, кровь Селин – один из самых важных ресурсов. В этом плане даже очередной лидер ликанов Мариус не вызывает особого интереса. Опять хитрые махинации среди вампиров, опять смешивание видов, опять запретный любовный интерес, но если авторы строили основную сюжетную линию с Майклом Корвином – именно положить конец войне, то здесь у нас развитие ради второстепенной линии, которая ни к чему не приводит. Вдобавок, сюжет сильно спешит, выдавая разговоры, действия очень стремительно. Это будто при просмотре сериала в начале очередной серии вступительные титры говорят: «В предыдущих сериях», и пересказывают вкратце основные события. Так и тут, вот только у нас естественный ход времени, а персонажи доносят слишком много важной информации в жатые сроки. Только строится линия по поводу Мариуса, как мы видим откровение одиночества Селин, которая осталась одна против всех. Трагедия самой героини нам понятна, драма потери и любви доносится ото всюду, отчего можно сделать очевидный вывод – героиня устала. Постановщики ленты не знали, как ещё поэксплуатировать сильный женский персонаж Кейт Бекинсейл, поэтому добавили ещё одну привязку, связанную с трагедиями. Оказывается... в этом рождается проблема удлинения франшизы. Авторы не знают, про что снять картину. Преображение Селин, открытие прошлого Дэвида, интересные вампиры северного ковена – картине есть, что показать. Сражения с ликанами, хитрые уловки злодеев, двойные игры оборотней и борьба за власть. Тут нет прежней связи с прошлым, хотя авторы уделили внимание флэшбэку «Эволюции», подбив под персонажей прошлых эпох нынешнее поколение. Понятное дело, что красиво притянуто за уши, но хоть какая-то эпохальная интрига остаётся. Метаморфозы, преображения – это интересно, но ты понимаешь, что режиссёр Анна Ферстер поступает так от безысходности. В целом, это красивые сражения, предательства, новые возможности Селин и подводка под завершения её скитаний. Она была лучшей из ночных охотников, она стала изгоем у своей расы, она стала сильнейшим врагом ликанов, прошла уже две эволюции, чтобы в итоге получить за свои труды то, что стало неожиданностью для неё самой. Если брать развитие Селин после «Эволюции», то её подвели к заслуженному финалу, а так, историю другого мира можно было завершить на второй картине.