Иметь и не иметь

Если правда, что брачные союзы заключаются на небесах, то Голливуд (он же «фабрика грёз») иной раз служит преддверием рая, создавая совершенные пары вроде ХАМФРИ БОГАРТА и ЛОРЕН БЭКОЛЛ. В роли нечаянного Купидона выступил режиссёр Ховард Хоукс, который спустя год после успеха «Касабланки» снимал (на сходный сюжет) свой фильм, «ИМЕТЬ И НЕ ИМЕТЬ»: американец-одиночка (снова Богарт) на контролируемой режимом Виши территории (на сей раз – остров Мартиника) нехотя примыкает к местному движению Сопротивления. Именно Хоукс определил в партнёрши 45-летнему Богарту 19-летнюю модель Бэколл. Боги (как прозвали кинолегенду) без памяти влюбился в начинающую актрису, по окончании съёмок женился и не расставался с ней до конца жизни. К литературной основе приложили руку – неслыханное дело! – сразу два титана американской прозы, Хэмингуэй (написал оригинальный роман) и Фолкнер (завершил сценарий). Увы, но два Нобеля в титрах - ещё не гарантия складной истории: действие то и дело скачет между двумя лишь локациями, отелем и лодкой в открытом море, а вишистские «плохиши» скорее неуклюжи, чем пугающи, в решающий момент их капитан угрожает пыткой... лишения спиртного. Всё волшебно преображается, когда в кадре сходятся Богарт и Бэколл – кажется, будто они связаны общей безмолвной тайной, которая то и дело проглядывает в её ироничных улыбках и его фирменных сигаретных затяжках. Об экранной химии между персонажами говорят все, кому не лень, но здесь их взаимное притяжение очевидно до эталонности. 𝑻𝒐 𝑯𝒂𝒗𝒆 𝒂𝒏𝒅 𝑯𝒂𝒗𝒆 𝑵𝒐𝒕 не стал второй «Касабланкой», но приобрёл статус уважаемой классики. И верно, здесь есть всего понемногу: приключений, войнушки, романтической любви, дружбы, практичного цинизма, и даже недурственных песен. В наши дни этот равновесный карибский коктейль уже явно не пьянит как прежде, но «оливка» в лице хрипловатой стройняшки (дивчину так и кличут: 𝑆𝑙𝑖𝑚, то есть «Худышка») остаётся пикантной изюминкой. Вообще говоря, Бэколл опередила своё время – в эпоху #𝑀𝑒𝑇𝑜𝑜 сложенный ею образ сильной и дерзкой героини приходится ко двору как никогда ранее. Для типически брутального Богарта она – идеальная спутница: и романс игриво споёт, и тайной полиции не устрашится. Такая вот чудо-женщина 1944.

Карибская Мартиника после падения Франции в 1940 году – уголок бесконечно далекий от рая. Местное «гестапо» - сторонники режима Виши – сплело над островом паутину из страха и террора, пресекая любое политическое движение за свободу. Такова реальность мира «Иметь и не иметь» - вольной экранизации одноименного романа Эрнеста Хемингуэя. Несмотря на то, что события перенесли с Кубы 30-х (сказалась рузвельтовская политика «доброго соседа») корни романа угадываются на раз. В первых же кадрах режиссер Ховард Хоукс с присущей Хемингуэю трепетностью воспроизвел досуг настоящих мужчин - рыбацкую романтику в карибском стиле, где богатые арендаторы лодок никчемны как рыбаки и презренны в своем высокомерии. Главный герой по имени Гарри Морган - капитан одной из таких лодок. Образчик маскулинности с острым, все подмечающим взглядом – капитанская фуражка будто специально создавалась под голову Хамфри Богарта. Однако все меняется, когда сценаристом Жюлем Фертманом вписывается женщина. И вопреки народной мудрости, дама меняет не только мужчину, но и курс фильма, склоняя его в русло вольной трактовки. В параллельной бумажной версии очередной арендатор по фамилии Джонсон сбегает, лишая Гарри с носом. Но кино-Морган оставит с носом хоть самого черта, что ему какой-то Джонсон. Особенно, когда под боком оказывается Мэри Браунинг. Сошедшая с самолета, словно ангел с небес, карманница разоблачает план Джонсона о побеге. Но сладость успеха – явление скоропортящееся. Как мертвые пчелы не жалят, так умерщвленные неудачным выстрелом Джонсоны чеки не подписывают. Гарри не остается ничего, кроме как пойти наперекор своим принципам и доставить на остров участника местного сопротивления… Будучи фанатом творчества Хемингуэя, режиссер неоднократно отмечал, что данная книга – самая слабая работа американского писателя. Потому стержень романа в киноверсии прошел капитальную переработку и стал поблескивать эпизодично и неразборчиво, как блесна в тумане. Впрочем, как истинный представитель «потерянного поколения» Хемингуэй знал толк в мрачном напряжении. И такие эпизоды, как незаконная переправа, абсолютно достоверно пропитаны накалом, граничащим с предчувствием дурного. К сожалению, подобные моменты скорее исключения, чем правило. Треклятый кодекс Хейса укротил смелую, в чем-то провокационную историю о падении сильного мужчины, которому потребовалась вся его жизнь, чтобы понять – человек один не может ни черта. Обрастая деталями, уже к экватору фильм раскрывается с довольно неожиданной стороны. Развивающаяся драма на фоне злоключений Мартиники вперемешку с враждебными кругами власти (и дружелюбным пианистом) удивительным образом отсылает к культовой «Касабланке». А идентичный типаж немногословного героя, сыгранного в обоих случаях с характерной шепелявостью Богарта, запросто перевел бы «Иметь и не иметь» в разряд халтурного подражателя, если бы ситуацию вновь не спасла…женщина. Дебютная роль Лорен Бэколл требовала практически невыполнимой задачи – быть подле, а не затеряться за спиной героя-одиночки Хамфри. И стоит признать, влекущая дерзость амазонки и холодная уравновешенность в хрипловатом голосе до порочного контрастируют с высокими, лисьими скулами и хитрыми глазами. Причем настолько порочно, что побуждают к нуаровской дилемме: как можно ей доверять и случайно не влюбиться? Как оказалось, никак. Уже по одному моменту, когда она впервые подкуривает ему сигарету, прослеживается химия чувств созданной друг для друга пары – охотника на рыб и охотницы на бумажники; 45-летнего, трижды женатого ветерана первой мировой и 19-летней актрисы с характером. Пламя страсти получилось настолько сильным, что вышло за кадр и даже успело сформировать кратковременный любовный треугольник с участием режиссера Ховарда Хоукса. Скользкая ситуация, впрочем, не помешала паре дать начало прекрасной любви и четвертому, последнему браку Богарта. Собственно, на (будущей) супружеской чете и поддерживается интерес в те сложные минуты, когда к финальной части сценария прикладывается запойная рука Уильяма Фолкнера и сюжет окончательно раскисает во власти Амура. В то же время ошибочно полагать, что примешанная к черным тонам карибская романтика губит формулу «Иметь и не иметь». Она попросту перестраивает готовый сюжет нуара в приключенческую, светлую историю с отпечатком цензурной стерильности. На смену разрушительной силе обстоятельств пришло счастье, оказавшееся не за горами и даже не за океаном, но по правую руку. И имя ему любовь.