Дзета

Политическое кино почти всегда стареет быстрее своих зрителей. Газетные скандалы выцветают, лозунги превращаются в музейные экспонаты, а вчерашние диктаторы становятся статьями в энциклопедиях. Но фильм «Дзета»— редкий случай произведения, которое с течением времени не утрачивает нерв, а наоборот, начинает звучать пугающе современно. Картина режиссера Коста-Гавраса давно вышла за пределы конкретного исторического контекста и превратилась в универсальную притчу о механике государственного насилия. Внешне фильм устроен как политический детектив. После выступления популярного оппозиционного депутата происходит его убийство, замаскированное под несчастный случай. Молодой следователь начинает распутывать дело и постепенно обнаруживает то, что в подобных историях оказывается самым страшным: преступление не является исключением из системы — оно и есть система. Убийцы здесь не монстры, а винтики системы. Бандиты действуют с административной деловитостью, полицейские покрывают преступников почти автоматически, а чиновники заботятся не о правде, а о сохранении незыблемости конструкции власти. Однако сила фильма не в фабуле. Коста-Гаврас снимает не столько расследование, сколько атмосферу организованного удушья. Пространство картины наполнено тревогой задолго до самого убийства. Кажется, будто воздух уже заражен насилием. Камера мечется по улицам, цепляется за лица, подслушивает разговоры, выхватывает случайные детали — и постепенно создается ощущение государства, где истина существует только как угроза режиму. Особенно поразительно, что режиссёр избегает героизации. Политик в исполнении Ива Монтана не превращен в бронзового мученика. Он улыбается, но иногда раздражителен и резок. Но именно его человеческая уязвимость и порядочность делает его фигуру трагической. Государственная машина уничтожает не абстрактный символ, а живого человека — с голосом, телом, нервами, страхами. И потому фильм производит почти физическое впечатление. Не менее важен следователь, сыгранный Жан-Луи Трентиньяном. В другом кино такой персонаж стал бы героем морального сопротивления, но у Коста-Гавраса он похож скорее на человека, который слишком поздно понял скрытые правила политической игры. Его расследование напоминает движение внутри лабиринта, где каждая открытая дверь ведёт лишь к следующему уровню коррупции. Чем ближе он подбирается к истине, тем очевиднее бессилие закона перед государственным аппаратом. Фильм снят с почти документальной нервностью. Монтаж рваный, быстрый, беспокойный; сцены митингов и допросов напоминают хронику массовых беспорядков. Музыка Микиса Теодоракиса звучит как марш обреченного сопротивления. Интонация картины вообще удивительным образом балансирует между репортажем и античной трагедией. Мы заранее чувствуем неизбежность катастрофы, но всё равно продолжаем смотреть, словно надеясь, что история внезапно свернет в сторону справедливости и герой будет спасен и останется жив. Самое страшное в «Дзете» — её финальный холод. После разоблачений мир не очищается. Напротив, система становится еще жестче. К власти приходят военная хунта, которые запрещает резко урезает права и свободы граждан. Режиссёр Коста-Гаврас словно говорит: авторитаризм опасен не потому, что иногда убивает, а потому, что умеет скрывать собственные преступления. Власть умело поглощает скандалы так же естественно, как организм перерабатывает пищу. Сегодня фильм воспринимается уже не просто как высказывание о греческой политике 1960-х. Это кино о вечном союзе политической власти и бюрократии. О том, как государство начинает считать граждан не свободными людьми, а помехами управлению. О том, как язык официальных протоколов постепенно извращает саму реальность. Символично, что буква «Z» в финале означает по-гречески: «Он жив». Не не убитый политик, а память о его сопротивлении режиму. Возможно, именно поэтому фильм Коста-Гавраса продолжает работать спустя десятилетия. Он напоминает, что политическое насилие начинается не с танков на улицах, а с привычки общества считать ложь допустимой формой порядка. 7 из 10

В 2010-х на экраны вышел ряд фильмов, в названии которых значилась буква Z - 'Война миров Z', 'Новая эра Z', 'Затерянный город Z'. Если вы задавались вопросом почему там красуется эта буква, то уже знаете, что в греческом языке эта буква звучит как 'дзета' и означает 'он жив'. Вышедший в 1969 году политический триллер греческого режиссера Коста-Гавраса имел лаконичное название 'Z' и сенсационный успех. Фильм был признан лучшим фильмом на иностранном языке по версии Оскар и Золотого глобуса, а также завоевал две награды на Каннском кинофестивале. Это был первый фильм, который Киноакадемия номинировала сразу и как лучший иностранный фильм и как лучший фильм года. И второй неанглоязычный фильм в истории, который получил главную номинацию Оскар (первым был 'Великая иллюзия' 1937 г.). Сегодня этот фильм, как и большинство политически окрашенных лент, задвинут в дальний угол и редко вспоминается критиками и зрителями, хотя он безусловно достоин просмотра. О чем свидетельствуют и высокие зрительские рейтинги - 7,7 в Кинопоиске и 8,2 в IMDB. 'Дзета' снята на французском языке в Алжире, но она основана на реальных событиях и отсылает к событиям, происходившим в Греции в начале 1960-х годов. Лента начинается с дерзкого заявления, что все совпадения с реальными событиями и лицами не являются случайными, а созданы намеренно. Сюжет ленты довольно прост и невероятно запутан одновременно. Представители полиции собираясь на регулирование оппозиционного митинга говорят 'У нас тут демократия, мы не запрещаем оппозиционерам выступать.' А оппозиционеры скандируют на площади 'Долой полицейское государство'. Еще до начала митинга оппозиционеры узнают, что на лидера готовится покушение. И как предрекал Антон Чехов, это известие появляется не просто так. Покушение действительно состоится, а деятельность полиции и следователей - с одной стороны в раскрытии, а с другой стороны в сокрытии произошедшего, - в действительности будет составлять сердцевину этого политического триллера. 'Дзета' поистине дерзкий фильм, смело срывающий маски с лиц представителей государственной власти, делающих все возможное и невозможное для того, чтобы власть продолжала существовать без сильной критикующей оппозиции. Но он интересен не только тематикой, но и тем, как он снят. Коста-Гаврас снял не один фильм по следам грязных политических интриг, разворачивавшихся в разных странах мира и без сомнения является эталонным кинематографистом этого жанра. Он невероятным образом умеет балансировать между зрелищностью и документалистичностью, между пафосом и правдой, между жестокостью и надеждой. Его герои говорят немного, но всего несколько слов в их устах способны отразить глубочайшие проблемы и смыслы, заложенные в историю. В 'Дзета', например, полиция отказывается называть убийство 'убийством', а настаивает на определении 'происшествие'. Эта банальная игра слов отражает пропасть между правдой и реальностью сильнее, чем любые насыщенные диалоги и действия. А единственный человек у власти, способный говорить об убийстве и призывать коллег к ответу, кажется настолько смелым, что выглядит вовсе не носителем правды, а то ли блаженным, то ли мучеником. Сам фильм 'Дзета' завершается на пугающей и подавляющей ноте. Но если вы посмотрите эту ленту, почитайте затем информацию о том, что происходило в реальности за рамками фильма. Окажется, что жуткие страницы истории все же могут оставаться в прошлом и сменяться триумфом правды. Видимо не случайно принципиального и справедливого следователя звали Христос. 'Z', 'Он жив!' - писали протестующие против жестокой и лживой власти люди на стенах своего города. Они оказались правы, хотя для воцарения этой правды понадобилось очень много жертв и очень много лет.