Полуночные колокола

«Полуночные колокола» - третья и последняя экранизация Шекспира, осуществленная Уэллсом, на этот раз материалом послужили четыре пьесы: «Генрих IV», «Генрих V», «Ричард II» и «Виндзорские насмешницы». Режиссер снимает, наверное, свой самый веселый фильм, полный шуток и невероятной витальной энергии. Картина сразу же оглушает зрителя многообразием персонажей, непрерывно перемещающихся при движущейся камере (густонаселенность, визуальная плотность изображения этой ленты, видимо, сильно повлияла на А. Германа в его последней работе «Трудно быть Богом»). Режиссер чередует острый монтаж сцен, снятых короткими планами, как калейдоскоп проносящихся перед глазами зрителя, и длительные планы-эпизоды, снятые почти без склеек, единым куском. Скоростной темп произносимых диалогов и монологов становится молниеносным при описании битвы. В этой кульминационной сцене Уэллс делает свое мастерство практически недосягаемым: резко смонтированные почти в клиповой манере короткие планы, как вспышки, передают состояние агонизирующего сознания. Война предстает лишенной героики и патетики кровавой бойней, комический эффект этому отвратительному зрелищу придает мечущийся в страхе по полю Фальстаф. Именно ради этого героя режиссер и затеял свой фильм: будучи человеком веселого нрава, большим выдумщиком и жизнелюбом, Уэллс, снимая трагедии и драмы, мечтал воплотить на экране образ, одновременно исполненный жизненной конкретики и символически обобщенный. Фальстаф – сама жизнь, неистощимая на выдумку, добродушный весельчак, больше всего ценящий многоцветие существования. Картина построена на противопоставлении величественных сцен с участием короля (в исполнении Д. Гилгуда) и его свиты в роскошном готическом замке и комически сниженных, раблезианских эпизодов в доме Фальстафа, где до поры до времени находит радость общения молодой принц Хэл. Чудачества и смешные ситуации, в которые попадают Фальстаф и его друзья, овеяны ностальгией по утраченной гармонии, которую озвучивает постаревшие герои в начале и финале, закольцовывающие композицию. Уэллс играет в «Полуночных колоколах», без сомнения, свою лучшую роль с сочным, искрящимся лукавством взглядом, с подвижной мимикой, обаятельной неповоротливостью чрезмерно тучного персонажа, интонационно очаровывающим баритоном (особенно милыми кажутся его слова о том, что ему еще рано умирать, произнесенные накануне битвы). Тем не менее, во всем подчеркивая свою любовь к персонажу, не скрывая удовольствия при исполнении роли, захватывая все предоставленное пространство и перетягивая зрительское внимание на себя, Уэллс как актер демонстрирует чрезвычайную деликатность в работе с коллегами, позволяя в полной мере проявиться их таланту, особенно это касается Кита Бэкстера в роли принца, с которым они образуют запоминающийся дуэт. В эпизодах с участием Гилгуда Уэллс практически не появляется, предусмотрительно решив, что двум титанам в кадре будет тесно. Действительно, Гилгуд исполняет полноценную роль из классического репертуара, исполненную с по-британски оточенной выразительностью в психологическом рисунке роли. Как и прежде, режиссер создает картину столь богатую художественными достоинствами, щедро рассыпанными по всему пространству фильма, делает изображение столь семантически и энергетически насыщенным, что это вызывает аналогии с творческими манерами Бунюэля и Феллини. В каждой своей новой ленте, в деталях сохраняя эстетические особенности своего стиля (что касается монтажа, операторской работы и актерского существования в кадре), Уэллс как будто пересоздает его заново, добавляя все новые и новые компоненты (в данном случае подвижную мизансцену, густонаселенную и витально мощную). Как экранизация, «Полуночные колокола» - еще один шаг вперед по сравнению с «Макбетом» и «Отелло», в направлении отрицания иллюстративности и более свободного обращения с материалом: умело тасуя эпизоды из четырех пьес Шекспира, режиссер будто без труда организует их в целостное двухчасовое повествование, которое буквально распирает от избытка событий, эмоций и эстетических новаций. Наконец, решающим достоинством фильма в деле покорения зрителя становится почти незаметная смена тональности с комической на трагическую в финале: Уэллс прекрасен в своей безмолвной, почти мгновенной мимической трансформации, лишающей героя «крыльев». Смотря картину, зритель не устает поражаться неистощимой на творческие открытия и озарения режиссерской фантазии, которая при символической многослойности содержания рождает чудо полноценного и законченного шедевра.

Я сейчас читаю книгу интервью Орсона Уэллса, и поэтому решила посмотреть какой-нибудь его фильм, а то, кроме 'Гражданина Кейна', я ничего и не видела. К тому же, читая его интервью я поняла, как он огорчался, что большая часть людей кроме 'Кейна' никаких его фильмов и не видела. Многие воспринимали (и воспринимают) Уэллса как режиссёра одной картины. При том, что сам он многие другие свои ленты считал более удачными. В общем, мне стало стыдно перед Орсоном и я решила исправиться. Свой выбор я остановила на картине 'Фальстаф или Полуночные колокола', потому что сам режиссёр несколько раз назвал именно её своей лучшей работой. 'Колокола' сняты по нескольким пьесам У. Шекспира ('Генрих IV', 'Генрих V', 'Виндзорские насмешницы' и ещё, кажется, 'Ричард II') и объединённых общим героем - Фальстафом. Орсон Уэллс, вообще, очень любил У. Шекспира. Он снял несколько фильмов по его пьесам, он ставил его пьесы в театре, он играл в его пьесах. Он очень хорошо знал этот материал, поэтому, лично я решила довериться его восприятию бессмертной классики. Потому что из названных выше исторических хроник английского барда я читала, кажется, 'Генриха IV' и 'Ричарда II', но, сказать по правде, память сохранила о них весьма смутное воспоминание. Это немного мешало мне в начале, когда я некоторое время, не могла разобраться, кто из героев есть кто. Фильм же великолепный! Сам Уэллс играет Фальстафа и мне кажется, что это немного символично. Не подумайте, что я увлекаюсь каким-нибудь глубокомысленным психоанализом, просто мне кажется, что многие современники воспринимали самого Орсона как такого весельчака, массовика - затейника и не очень-то интересовались, какой он на самом деле. Мне особенно понравились несколько сцен с копьями. В начале битвы молодой принц проходит через строй копейщиков, как будто проходит через лес. Позднее, через строй флагоносцев (есть такое слово?) он проходит во время церемонии собственной коронации в финале. Очень впечатляющий эффект. Вообще, честно говоря, мне интереснее было наблюдать за развитием темы власти, что ли (не знаю, как иначе её назвать), чем за трагедией Фальстафа, хотя, он мне кажется настоящим трагическим персонажем. Хотя, наверное, принц Гарри тоже пережил трагедию, когда сделал выбор в пользу власти и государства, а не старой дружбы (какой бы она не была). А ещё в фильме чудесная музыка, абсолютно попадающая в общее настроение картины. P. S. Прошу прощения за большое количество скобок.