Чужестранец

В послевоенной Америке скрывается нацистский преступник Франц Киндлер. Он скрывается под личиной Чарльза Рэнкина, преподавателя университете в Коннектикуте и женится на Мэри, дочки члена верховного суда США. За Киндлером охотится Уилсон, член Комиссии по военным преступлениям. Он выпускает на волю другого нацистского преступника, который знает Киндлера и это наводит его на след. Данный фильм находится в тени более известных работ Орсона Уэллса. В принципе, это довольно стандартный нуар об охоте на нацистского преступника, скрывающегося под маской добропорядочного гражданина. И в Голливуде, и в советском кино данный сюжет использовался не раз. Детективной интриги тут особо нет (кто злодей ясно изначально), но смотрится не без интереса (номинация на 'Оскар' за лучший сюжет). Главгада играет сам Уэллс и у него получился довольно типичный злодей, хотя, Орсон и пытался ему придать некоей неоднозначности. Плюс он излишне перебирал с этими зловещими взглядами исподлобья и мимикой. Эдвард Робинсон неплох в роли сыщика, нечасто увидишь этого блестящего актера в однозначно положительной роли. Ну а Лоретта Янг в роли жены злодея, у которой постепенно открываются глаза на истинную сущность мужа, скажем так, не впечатлила. Во-первых особой химии с Уэллсом у них не просматривалась, во-вторых как актриса она явно слабее двух главных звезд фильма. Снят фильм на хорошем уровне, хотя студия, как известно, переделала его для проката, да и сам Уэллс не любил о нем вспоминать (он, кстати, стал самым успешным в кассовом отношении его фильмом). Но в некоторых сценах чувствуется его рука, особенно в начале и в финальной сцене на башне с часами. В принципе, не слишком примечательный нуар. Интересен ныне по большей части фигурами Орсона Уэллса и Эдварда Робинсона. 6,5 из 10

«Чужестранец» - фильм, о котором Уэллс не любил вспоминать, действительно стал стилистическим и концептуальным компромиссом с голливудской системой. О режиссерской манере напоминают лишь первые десять минут, содержащие в концентрированном виде все компоненты его авторского почерка (экспрессионистское освещение, создающее зловещую атмосферу, нижние ракурсы съемки и т.д.). Эта первая сцена может дать фору многим нуарам той поры по увлекательности и технической изощренности, в том числе и в монтажном решении, виртуозно выделяя одни детали, символически противопоставляя другие и выявляя значимость третьих (например, курительной трубки, сразу вызывающей аналогию со стаканом молока в хичкоковском «Подозрении»). В остальном картина наследует драматургические клише психологических драм той поры (от «Газового света» до «Ребекки» и «Тени сомнения»), выводя на первый план конфликт наивной жены и двуличного мужа, скрывающего под маской благопристойности преступную натуру. Уэллс-актер придает своему герою ницшеанское отрицательное обаяние, пытаясь реализовать свои богатые исполнительские возможности в рамках довольно заурядной роли, всеми силами, порой перебарщивая с мимикой и взглядом (иногда комичным в своей устрашающей выразительности), делая образ если и не многогранным, то, по крайней мере, не таким однозначным, как в сценарии (который впервые писал не сам Уэллс). Остальные исполнители выглядят порой заурядно (как Э. Д. Робинсон на протяжении многих лет создающего амплуа благовоспитанного буржуа в нуарах 40-х, Ф. Ланга, например), а порой и откровенно плохо, в духе третьесортного голливудского актерствования (как Л. Янг в роли жены главного героя). Один Уэллс своими усилиями, к сожалению, не может вытянуть фильм с уровня среднестатистического детектива, в меру политического, в меру патриотически патетического, в меру остросюжетного. Драматургические ходы предсказуемы, нагнетание саспенса следует в точности хичкоковским приемам, выведение злодея на чистую воду сопровождается сильным нравственным пафосом. Несмотря на стройность композиции и отсутствие ошибок в режиссуре, трудно отделаться от мысли, что Уэллса сильно тяготил сценарий, практически не предоставляющий возможностей для самореализации постановщика. История нацистского преступника, скрывающегося от правосудия, стала впоследствии столь часто используемым мотивом в голливудском кино, что вряд ли способна заинтересовать сейчас. Несмотря на то, что «Чужестранец» сильно устарел и в плане содержания, и стилистически, и представляет собой передышку в режиссерской карьере Уэллса, он по-прежнему интересен актерскими стараниями Уэллса-актера, которые могут служить наглядным примером борьбы большого таланта с одномерным и серым материалом.