Письмо

Начало сороковых годов двадцатого столетия, ознаменовалось появлением нового направления в американском кино, название его – «Нуар» (фр. «Чёрный фильм»). Берёт свою основу от жанра «крутого детектива», особо популярного направления в литераторе на рубеже 20-30-ых годов. Произведениям этого жанра присуща неоднозначность главных героев, пессимистичный стиль написания и как правило открытый или же неблагоприятный для главных героев финал. В период серьёзных социально-экономических потрясений в начале сороковых, данный литературный поджанр был адаптирован для больших экранов. Атмосфера мрака, беспомощности и несправедливости заполнила кинопрокат, сделав новое направление превалирующим на целых два десятилетия вперёд. Во многом классический «нуар» напоминает гангстерское кино, однако между этими двумя направлениями имеются существенные отличия. Во-первых, в «нуар» фильмах, главная роль как правило отводиться стражам правопорядка или же просто обычными гражданам, оказавшимся в непростые ситуации. Во-вторых, идея и заложенный смысл «чёрного фильма» серьёзно разнится от морализаторского кино 30-ых, где непременно отрицательный бандит получает по делам своим от бесконечно честных и в меру жёстких блюстители закона. Многие понятие размываться, и чёрное перестаёт быть чересчур чёрным, а белое белоснежным. Допускается наличие бесчестного детектива и благородного бандита, который конечно тоже получит по заслугам, вот только эффект от этого у зрителя, уже совсем не тот. Переставляя подобным образом акценты, фильмы «нуар» по своей сути является одним большим вызовом Кодексу Хейса и началом конца эпохи Цензурированного Голливуда. Один из первых шагов в развитии нового кино-направления предпринял классик американского кино Уильям Уайлер, поставивший в 1940 году картину «Письмо» по пьесе Сомерсента Моэма. Признанную со временем классикой детективного жанра. Главная героиня Лесли, жена управляющего каучуковой плантации в Малайской колонии, на пороге своего дома убивает из пистолета своего давнего знакомого Джеффа Хэммонда. Рассказывая на допросе, что это была самооборона, женщина отводит от себя подозрения в преднамеренном убийстве. Однако, вскрывающейся со временем факты и обстоятельства, в частности находка рукописного письма, написанного Лесли Хэммонду с призывом явиться к ней домой в день убийства, резко поворачивает расследования в другую сторону. По большей части перед нами детективная мелодрама. Лесли, в исполнении великолепной Бэтт Дэвис, это что-то вроде предтечи «роковой женщины» - обязательного архетипа более зрелых представителей жанра. Однако если классическая 'femme fatale, представляет собой расчётливою, порочную и хитрую женщину ловко манипулирующую мужчинами в угоду своих интересов, героиня Дэвис скорее просто запутавшейся лирическая героиня, что своим необдуманным поступком, даёт толчок для череды событий, что в итоге приводят к трагической развязке. Она не злодейка, она не порочна и даже взывает жалость и местами симпатию. Персонаж получился на редкость живым во многом конечно благодаря игре Бэтт. Местам есть и переигрывание, но это можно простить за одни только глаза актрисы, что одновременно выражают всю скорбь, запутанность и в то же время расчётливость и хитрость персонажа. Именно на эту природную красоту и кажущейся невинность и ведутся герой фильма. Что влюблённый до безумия муж, что адвокат защищающий её в суде и готовый поступиться принципами ради неё. Созданию образа также способствует отточенная режиссура Уаилера. Несмотря на свою мелодраматичную направленность, фильм способен держать в напряжении. Атмосфера загадочности и недосказанности, преследует зрителя весь фильм и отпускает лишь на развязке, как в сущности и должно быть. Стоит отметить что «нуар» — это не только определённые сценарные клише и образы, это ещё и визуальное оформление. Здесь с этим всё также не в полную силу (как будет потом) однако же создатели ловко играются с камерой, со светом. Как например изредка выглядывающая из тёмных туч луна, будто проливающая свет на правду сквозь мрак лжи. Или тени от жалюзи, в которых герой будто видят своё будущее за «решёткой». И конечно музыка. Также в картине много китайского колорита, что придаёт ещё больше атмосферности. Чего только стоит сильнейшая сцена в «Чайнатауне». В работе со светом и крупными планами, создатели добиваются местами даже зловещего эффекта, вызывая ассоциаций с немецкими экспрессионистами или же с голливудскими хорророми начала 30-ых. Особенно это касается зловещего образа загадочной китаянки, предстающей перед нами словно ангел смерти во плоти. Недостатки касаются лишь сценарных недоработок и затянутости конкретных сцен. Решения героев не всегда логичны, а их реакция в определённые моменты взывает вопросы. Тем ним менее, впечатления это не портит и фильм остаётся очень крепким детективом, с сильной режиссурой, живыми персонажами, и историй, что способна захватить, несмотря на свою заезженность. Посмотреть стоит, хотя бы ради Дэвис, она здесь хороша. 7 из 10

15 декабря исполнилось пятьдесят пять лет со дня кончины Сомерсета Моэма. В связи с этой печальной датой захотелось не только вновь прикоснуться к его литературному наследию, но и пересмотреть какой-нибудь фильм, снятый по тому или иному произведению писателя. Выбор пал на экранизацию рассказа Моэма «Записка», которую предпринял Уильям Уайлер, давший своей картине название «Письмо» и в содружестве со сценаристом Говардом Хохом внесший ряд изменений в сюжет, предложенный автором. Причем, изменений довольно существенных, подчас и вовсе меняющих контекст литературного первоисточника, который Уайлер интерпретирует по-своему. Однако неприязни это не вызывает, так как сделана настоящая (вторая в летописи Голливуда) версия «Записки» талантливо. И решившаяся на убийство некоего Джека Хэммонда жена плантатора Роберта Кросби, Лесли — героиня рассказанной нам трагической истории, испытывает по отношению к своей жертве не страсть, а любовь. Словом, «по Уайлеру» в натуре Лесли доминируют вовсе не животные начала. К тому же сыграть Лесли он доверяет Бэтт Дэвис, которая способна очеловечить любой образ. Вот и в «Письме» она сопереживает своей Лесли, тем самым побуждая и нас также относиться к ней с пониманием. Интересно, что свою «партию» Дэвис ведет сдержанно, не позволяя себе срываться на истерику и в самых эмоциональных моментах роли. О том, что происходит в сердце этой женщины на протяжении всего времени, пока длится следствие, мы догадываемся по слегка уловимому в минуты молчания движению губ, страдальческому взгляду глаз или по тому, как нервно она теребит кружево, над вязанием которого периодически трудится. Да и камера оператора Тони Гаудио нередко фокусирует наше внимание на затянутом черными тучами небе, с едва угадывающимися на нем очертаниями угасающего солнца. Это вкупе с тревожными аккордами музыки Макса Стейнера тоже указывает на полное смятения, страха и перед приговором, и перед невозможностью дальше скрывать от Роберта правду о себе и Хэммонде состояние души Лесли. И пусть Лесли-Дэвис удается при помощи адвоката Говарда Джойса (в тонком, умном исполнении Джеймса Стивенсона) избежать уголовного наказания, ее суд над самой собой оказывается куда сильнее. И этот голос совести, продиктованный нежеланием Лесли жить с осознанием совершенного греха, необходимостью обманывать мужа, чрезвычайно важен для Дэвис. Поэтому Уайлер и предлагает нам иной финал, кардинально отличный того, что присутствует у Моэма. Иным, нежели в оригинале, предстает здесь и Роберт Кросби, который в трактовке Герберта Маршалла является мягким, бесконечно привязанным к Лесли созданием, готовым простить ей все. Стоит отметить и Гейл Сондергаард, чья монументальная, загадочная Китаянка в отличие от рассказа «Записка» у Уайлера выглядит настоящим воплощением Возмездия. И это вносит особую, какую-то зловещую «краску» в и без того непростую атмосферу фильма, который вряд ли оставит равнодушным проницательного зрителя сегодня, хотя его премьера состоялась в далеком 1940-ом году.