Воспоминания о Марни

Если вам нравится красивое, душевное аниме в стиле Миядзаки — с его фирменным невероятным вниманием к деталям, очень плавной и естественной анимацией, а также верностью принципам традиционной ручной анимации, с которыми прочно ассоциируются проекты студии Ghibli — то просто посмотрите это аниме. С визуальной точки зрения это именно оно. Однако в части принципов формирования истории здесь явно читается иной авторский почерк, и он может серьёзно сбить прицел зрительского восприятия. Но на поверку именно он оказывается изюминкой истории. Но по порядку... Дело в том, что с одной стороны, история предельно дружелюбна, и если попытаться просто поймать поток, она наверняка подарит непростые, но яркие эмоции. Однако отключить критическое восприятие не так просто. Сюжет очевидно пытается имитировать субъективное мироощущение, но стыки между миром грёз и тем, что кажется буквальным миром, местами слишком резки. Но попытка разобраться в этой очень странной настройке оказалась не менее интересным опытом, чем буквальные смыслы истории. Собственно, при всей кажущейся сложности и разнообразии абстракций, имитирующих проекции внутренних миров, вариантов их построения по сути два. Либо формируется чистая симуляция «внутренней империи», где кажущийся буквальным слой является лишь самым реалистичным уровнем проекции. В такой версии балом правит ассоциативная логика сна, которая отменяет любые физические законы, включая пространство и время. Либо симуляция имеет какие-то точки соприкосновения с объективной реальностью — и тогда она остаётся частично привязана к законам и логике реального мира. В таких версиях истории строятся по принципу параллельного повествования, где зритель наблюдает за двумя версиями героя: одна живёт в объективном мире, другая является отражением во внутренней империи. Разумеется, хорошая абстракция, как в прочем и любая история, всегда пытается замаскировать свои рамки, но обычно даёт возможность сформулировать базовую гипотезу и, придерживаясь её, становится возможным более-менее осознанно плыть там, где формально никаких законов не существует. Здесь же симуляция находится где-то ровно посередине. С одной стороны, заявляется конкретный подросток в не менее конкретном окружении. Но с другой — окружение это настолько невероятно, что у любого зрителя, способного считать контекст, уже в момент появления на экране совершенно инородного особняка возникает вопрос: «Что вообще происходит?» Для понимания «инопланетности» заявленной экспозиции для японца приведу пример: попробуйте представить, что где-то недалеко от места вашего проживания, в какой-то богом забытой деревне, вдруг обнаруживается заброшенный старый традиционный японский особняк, да ещё и населённый духами японцев, которые почему-то говорят на вашем языке! В данном случае подобный особняк в европейском стиле вдруг всплывает где-то в пригороде Саппоро, да ещё и стоит с «живописным» видом на болото. В теории можно предположить, что это какое-то наследие довоенной Японии, но все подобные сохранившиеся объекты являются локальными достопримечательностями, и представить их в состоянии запустения невозможно. Поэтому для японца подобная экспозиция сама по себе нонсенс. Уже после просмотра попытался найти информацию о базовой логике формирования такой экспозиции и выяснил, что фильм основан на одноимённом романе Джоан Г. Робинсон «Когда здесь была Марни» (1967), в котором фигурирует как раз болотный дом (Marsh House), находящийся в английской провинции. После такого открытия первая мысль: «Халтура?!» — вот так прямо перенести действие романа 67 года из Англии в современную Японию? Но на самом деле именно в таком прямом переносе, как мне кажется, кроется главная изюминка истории. И тут подсказкой послужил ещё один весьма неочевидный нюанс. Внутри аниме единственным объективным критерием, по которому героиня ощущает себя инопланетянкой, являются её голубые глаза. Она прямо говорит, что это редкость, но для японской популяции вернее будет определение «невероятная редкость». Если в среднем по миру распространённость голубых глаз варьируется в пределах 10%, то у японцев этот показатель — менее 1%! Итого: то, что западным зрителем воспринимается как местами сумбурная, но всё же классическая сказка, для японца является чередой невероятных совпадений, где каждое последующее становится невероятнее предыдущего. Под таким углом фильм пытается передать те парадоксы психологии потерянного подростка на пороге сепарационного кризиса, которые невозможно передать словами. Все его странности — от вызывающе инородного особняка до кажущихся нелепыми сюжетных повторов — становятся не ошибками, а визуализацией этого состояния. В таком свете особенно показательна формальная причина обиды на приёмных родителей. Для постороннего она может показаться нелепым заскоком, порождающим бурю в стакане. Но для девочки именно эта мелочь становится объективным напоминанием о своей инаковости, и именно она запускает путешествие в поисках новой зоны — если не комфорта, то хотя бы стабильности. Дальше комментировать не вижу смысла: когда понимаешь логику формирования, эта простая линейная история становится ещё и стройной. И тогда её эмоциональный эффект кратно усиливается. Невозможно не признать авторскую смелость — взять сюжет английского романа 1967 года и так прямо перенести его в японские реалии. Для такого нужна решимость и воля, но что не менее важно — авторское видение, с чем тут определённо порядок. Резюмируя: этот фильм совершенно точно принадлежит к высшей лиге, и единственное, что мешает в субъективном рейтинге поставить его в один ряд с великими, — это сложность интуитивного подключения к истории за пределами Японии. Формально пояснений для корректного подключения требуется немного, но они настолько принципиально влияют на восприятие, что относительно низкий рейтинг фильма становится понятен. Для простого западного зрителя это бесспорно красивая, но неровная и местами нелогичная сказка о поиске себя, транслирующая банальности вроде «хочешь быть счастливым — будь им». Но её истинная прелесть как раз и кроется в этом кажущемся несовершенстве: когда понимаешь логику его формирования, она по-настоящему расцветает. 9 из 10

Мне очень знакома жизнь Анны и вся та боль, которая живёт в её сердце. Режиссер очень четко подменил мелкие детали, сделал акценты на последствия поведения такого рада психологических расстройств. Девочка чувствует себя одинокой, живущей вне общества, и это действительно так. Это её мир, её реальность. Попав в родные, но давно забытые места, Анна начинает вспоминать всё то, что было упрятано далеко её детской психикой. Окружающим кажется, что она очень странная, не такая, как все, однако её поведение вполне объяснимо: когда живёшь вне социума, то и не подчиняешься всем тем установкам, делающим тебя 'нормальным'. В процессе проявления воспоминаний, Анна отдаётся тем чувствам и эмоциям, заполняющим её, начинает жить в них. С помощью окружающих её людей, она понимает ту истину, которую, как будто суждено было ей узнать.