Под стук трамвайных колес

Куросава - режиссер от Будды. Именно так его следует понимать. Словно от отчаяния, он создал этот шедевр кинематографа. А его суицидальные наклонности и депрессия того периода лишь подтверждают это. Вполне возможно он использовал весь свой жизненный и профессиональный опыт для экранизации этого замечательного произведения. В финансировании на тот момент времени ему отказывали, по разным причинам, поэтому использовал он собственные деньги от продажи любимого дома. Возлагая большие надежды на этот проект, который к слову был снят в цвете в отличие от предыдущих работ мастера, Куросава бросил вызов всему обществу и индустрии кино в целом. Но как часто это бывает, большие надежды не увенчались успехом на тот момент времени. Как и любой гений, Куросава опередил свое поколение, которое еще не было готово к такому искусству. Начало фильма весьма незаурядное. Больной шизофренией мальчик насмехается над своей матерью, которая просит помощи у Будды. А затем по расписанию сбегает из дома и управляет мнимым трамваем по территории огромной свалки и гор мусора, где раскинулись дома героев этой картины. Куросава четко дает понять - современное общество, словно чокнутый старый трамвай, несется по рельсам только вперед, подбирая на своем пути порочных пассажиров и прогоняя с рельс любое творчество (в лице художника), которое пытается изменить общество к лучшему. Конечная остановка здесь - дом пожилого мастера, олицетворение современного самурая, выкинутого на задворки судьбы, человека мудрости и чести. Электричка везет меня туда, куда я не хочу... Так позже уже донес эту мысль В. Цой. Вдоль мнимых трамвайных путей проживает больное, гнилое и разлагающееся общество, состоящее из сплошных пороков, словно в отхожей яме. Здесь вы встретите: 1) гордыню в лице ходячего мертвеца, который терзается в жажде и не может простить измену жены, да так, что все вокруг него уже померло и заржавело, а на двери, как и на сердце, тяжелый замок... 'мертвое дерево уже вовсе не дерево' 2) уныние в лице абсурдного старика, который хочет покончить жизнь самоубийством, не зная о том, что счастье живо, пока жив он сам, надо лишь найти его у себя в голове 3) похоть в лице жены ремесленника, которая имеет 6 детей от разных отцов и проявляет явное неуважение к семье и труду своего нового мужа сожителя, виляя бедрами от скуки перед взорами бывших ухажеров во дворе дома 4) ненависть в лице отчима, который проявляет безрассудство, агрессию, насилие по отношению к женскому полу, называя всех отребьями ада, угнетает и доводит практически до самоубийства, запивая все это очередной бутылкой саке 5) зависть в группе дам, которые всегда обсуждают, стирают грязное белье и распускают сплетни о чужих людях, сидя на одном месте 6) тщеславие и заносчивость в лице красивой девушки, которая со своей чрезмерной самоуверенностью самообманывается и находится в стагнации все с теми же дамами с грязным бельем 7) наркозависимость в лице двух беспробудных работяг алкоголиков, которые ищут оправдание и находят лишь беспричинные связи своего пьянства, разрушая личности и превращаясь в животных 8) лень в лице бездомного, который безответственно относится к своей жизни и жизни своего ребенка, создавая лишь иллюзию и утопию, он погружается в эскапизм, где уходит от сложной действительности в которой нужно соблюдать элементарные правила, чтобы не умереть... всего лишь разок отварить рыбку, но нет, он мечтает о доме 9) эгоизм в лице развозчика саке, который лишь утешает жертву пьянства лестными словами поддержки и подачками в виде еды, а не делом, за что и получает в последствии наказание, но ничего не осознает и ничему не учится, эгоизм не позволяет 10) лицемерие в лице офисного клерка, который терпит стерву жену, и уверяя всех, что он счастлив и всем доволен, корежится в конвульсиях и нервном тике от одного лишь воспоминания или упоминания о жене 11) злость в лице его жены тирана, которая находит любой повод для конфликта, даже там, где его нет В общем и целом эта социальная драма показывает всю глубину того, что тревожило великого режиссера, которого не оценили по достоинству в своей стране, всю печаль и боль Куросава забрал с собой, не дождавшись перемен. Словно ребенок в фильме, Куросава начинает жизнь, с чистой душой, которая окунается в эту грязь и захлебывается ее отходами. Но на этот раз не умирает, а воскрешается с новым оскароносным шедевром 'Дерсу Узала'. За что ему огромное спасибо.

Кажется, что “Dodes’ka-den” Куросава снимал в самый кризисный момент своей жизни, хочется хоть немного обозначить тот период. Крупная американская компания 20th Century Fox приглашает Акиру быть одним из режиссёров крупного проекта “Тора! Тора! Тора!”, выделяют ему приличный бюджет и отправляют творить. Так Куросава работал почти два года, вечно отставая от графика и тратя всё больше и больше денег. Наконец у студии заканчивается терпение, Куросаву называют психически больным и вышвыривают из проекта, впоследствии даже не указав его в титрах. Тем временем в Японии времена для кинематографа тоже были не самыми лучшими. Зрители всё больше отдавали предпочтения телевидению и крупные студии отчаянно пытались не обанкротиться, о крупных бюджетах для фильмов и речи не шло. В таких условиях подсуетились Куросава и ещё три режиссёра-энтузиаста, создав свою продюсерскую компанию с ироничным названием “группа из четырёх всадников”. Так вот “Dodes’ka-den” был первым и последним фильмом этой компании, а после очередного кассового провала Куросава попытается покончить с собой, нанеся себе 30 порезов на запястье. Он действовал почти наверняка, да. Славу богу Акиру откачали, в следующие годы он ещё успеет ухватить пару оскаров и закрепить за собой статус классика, но именно в тех непростых условиях и депрессивных настроениях японец сумел резко и кардинально изменить направление своего стиля. На съёмки “Dodes’ka-den” ушло всего около месяца, в отличии от прошлых работ в нём больше нет одного центрального сюжета, вместо этого он представляет собой набор эпизодов из жизни людей, живущих в неблагополучных трущобах. А чтобы нагляднее показать бедность, в которой живут герои, Куросава снял большую часть фильма на самой настоящей свалке. Да уж, не всех зацепило японское экономическое чудо. И для Куросавы не впервой освещать проблемы низших слоёв общества, но до этого для него было более характерно драматизировать нищету и отчуждение («на дне», «рай и ад», «пьяный ангел» и т.д.). В “Dodes’ka-den”, конечно, он тоже относится к героям с состраданием, но при этом фильм прямо-таки изобилует иронией. Будь то парнишка, который ездит за рулём воображаемого трамвая, или мужчина с нервным тиком, который он показательно отыгрывает в слэпстике, всё это настолько же до смеху нелепо, насколько и трагично. И в этом весь фильм. Тут есть и чисто комедийные сюжетные линии, как с двумя друзьями-пьяницами, и линии глубокие и печальные, как с бездомным и его сыном. Все эти эпизоды очень разные, но в руках японца они соединяются в единое разноплановое полотно из грёз и несбыточных мечт. Куросава стал меньше зацикливаться на героизме и высокоморальных историях, отдавая предпочтение маленьким проблемам маленького человека и ему это идёт ничуть не меньше. “Dodes’ka-den” разительно отличается от его прошлых работ как по ощущениям, так и визуально. Первое что бросается в глаза — это первый цветной фильм режиссёра. Куросава долго приходил к цвету и здесь его стиль, буквально, заиграл новыми красками. Он смело использует яркие и контрастные цвета, что не очень похоже на тот строгий реализм присущий его прошлым работам. Элементы одежды, цветы и сделанные из мусора серые домики выделяются красочными вкраплениями, которые могут использоваться для того, чтобы подчеркнуть индивидуальность персонажа. Например, за каждым из друзей-пьянчуг закреплено своё цветовое сочетание: сине-красное у Хацу и желто-зелёное у Масуо, при этом персонажи даже сами могут запутаться в согласованной цветовой гамме, что приведёт к забавной путанице. Также Куросава использует цвет и в более олдскульном стиле: когда бездомный и его сын получают пищевое отравление режиссёр подчеркивает прогрессию их болезни неестественно делая их лица всё более и более темными, такой приём больше напоминает работу с гримом в немом кино. Работа с цветом может быть и менее заметной, но от того не менее важной для восприятия картинки. Мне запомнилось, как Куросава может объединять бессвязные между собой сцены. Кацуко устаёт от работы и падает в букеты голубых цветов. Переход. Мы переключаемся на ограбление дома, которое сопровождается потоком голубого лунного цвета. Вроде такая мелочь, но от этого у сцен сохраняется единое настроение. Одной из центральных тем “Dodes’ka-den” можно назвать эскапизм. Современный мир изобилия смог просочиться лишь в первой сцене фильма в виде отражения уезжающего поезда, тем самым проведя грань, за которую не могут заступить персонажи фильма. Не найдя решения получше, кто-то отдаёт предпочтение остаться в мире фантазий, где всё хорошо и стабильно. Яркие детские рисунки, покрывающие стены дома Рокучана, отражают жизненную силу его внутреннего мира, в котором он управляет своим воображаемым трамваем. Не совсем в здравом уме, конечно, но зато его сложно назвать несчастным. В противовес можно вспомнить бездомного, который создаёт у себя в голове для себя и своего сына целую новую реальность, что очень красиво реализовано. С одной стороны, это способ огородить своего сына от зловредного внешнего мира, дать ему то, что в жизни он ему дать не может. Но достаточно посмотреть в горящие глаза отца в то время, когда он описывает постройку особняка чтобы понять, что скорее всего этот уход от реальности для него самого имеет гораздо большее значение. Куросава показывает нам людей, которые не вписались в современные стандарты, были выброшены на свалку общества, где им суждено либо адоптироваться под обстоятельства, либо морально разлагаться. “Dodes’ka-den” вызвал у меня целый спектр эмоций, и в то же время продемонстрировал стойкость человеческого духа. Пока 20th Century Fox называл Куросаву психом, он продолжал управлять своим воображаемым трамваем, чтобы открыть новую яркую главу в своей и без того разнообразной карьере. 10 из 10