Нимфоманка: Часть 2

Вторая часть Нимфоманки – это фильм, после которого я хотел посидеть в тишине. Не чтобы всё обдумать. Мне кажется, обдумывать здесь можно бесконечно. А чтобы дать себе право не понимать. Или понять позже. Или не понять никогда. Первая часть была для меня, как зайти ночью в море. Ты стоишь по пояс в прохладной воде, чувствуешь, как тянет к звёздам и к песку, но тебе хорошо. Тревожно, зябко, но хорошо. А вот вторая часть не церемонится. Она хватает тебя и тянет под воду. Не спрашивая и без спасательного круга. Прямо туда, в чернильную глубину, где всё дрожит, и где, если вслушаться, можно услышать собственное сердце. Ну или чудищ, которые собираются вокруг. И вот ты плывёшь, и час за часом всё вокруг начинает терять форму. Где вообще находятся Джо и Селигман? Что за кирпичная исповедальня? Или чистилище? Почему его метафоры так удобно ложатся на её историю? Может жертва – это на самом деле хищник? Может это сон? Кому вообще здесь можно верить? И главное – зачем мне всё это показывают? В сцене, когда сын Джо остался один дома у меня в груди всё сжалось так, будто кто-то вырезал из комнаты весь воздух (у меня тоже сын). Я подумал: «Вот он! Пик эмоциональной силы, которую вкладывают в искусство», но потом случилась «эта сцена». Вы знаете, о чём я. Та сцена, которую я не смог смотреть. Не потому что слабый, а потому что внутри меня что-то решило: достаточно. Я закрыл глаза, и оставил только звук. Что оказалось куда страшнее. Фон Триер делает тут что-то почти невозможное: он убирает все слои интерпретации. Не предлагает тебе ни морали, ни сочувствия, ни даже противостояния. Только чистый опыт. И ты либо проходишь через него, либо отступаешь. Любой выбор честный. Это, кстати, впервые, когда я подумал, что искусство может не хотеть быть понятым. Оно может просто быть. Как боль. Без трактователя. Без извинений. Конечно, вторая часть Нимфоманки не про секс. И даже не про зависимость. Она про разрушение языка. Про одиночество, которое уже не объяснишь словами. Про женщину, которая пытается быть честной — с собой, со своей болью, с телом и с миром, в котором на самом деле никому всё перечисленное не нужно. Если в первой части истории раскрывали грани Джо, то здесь с каждой главой всё просто становится сюрреалистичнее, театральнее, символичнее. Но парадокс – ты всё лучше понимаешь, к чему весь этот разговор. Иногда правда вообще не похожа на правду. Иногда она похожа на страшную сказку с чёрным экраном, где всё, что ты можешь это не моргать. Я люблю финалы, которые делают фильм больше, чем он был. Не в смысле логики, а в смысле веса. Здесь именно такой финал. Он не оправдывает происходящее, не ставит точку, не дарит катарсис. Давайте честно, он издевается над тобой. После пяти часов просмотра он дарит надежду и тут же отнимает. Он обнажает — с кем ты всё это время сидел в комнате. Кто вёл этот диалог. Кто молчал на самом деле. И тут ты понимаешь: боль невозможно объяснить. Её можно только чувствовать. И если кто-то рядом решает трактовать историю твоей боли, берегись… Возможно, он просто хочет ей воспользоваться. 9 из 10 Потому что я не знаю другого фильма, который бы зашёл так далеко и не попросил прощения. Потому что боль здесь не метафора, а тело. Потому что искусство иногда должно просто быть, готов ты или нет. И, конечно, потому что я до сих пор не уверен в том, что выплыл.

Эта часть неотъемлемая часть дилогии и как часть дилогии начинается ровно по середине истории и ее восприятие будет на прямую зависеть от того, в каком режиме смотрелась первая часть. Учитывая название и визуальный ряд, граничащий с порно, очевидно, что первая приходящая на ум трактовка происходящего – это история развития нимфомании. В таком режиме просмотра, дилогия в целом и эта серия, представляют из себя своего рода эмоциональный аттракцион, где главная героиня рассказывает историю своей жизни, а собеседник в режиме Капитан Очевидность комментирует услышанное. Такая трактовка вполне себе понятна и имеет место быть, однако много вы знаете фильмов за авторством Ларса фон Триера, где история ограничивалась буквальным слоем? Лично я, после просмотра первой части, определил управляющую идею, как изучение природы человеческого разума, в котором животные инстинкты и рациональное мышление образуют единое целое. В такой интерпретации условный герой истории – это человеческий разум, в котором животное и рациональное начала образуют весьма причудливый симбиоз. Разумеется, это не единственно возможная трактовка сюжета, но согласитесь значительно лучше, чем просто эпатаж ради эпатажа? Тем более, в этой части автор прямым текстом говорит, что 95% разного рода маний успешно контролируются именно в виду того что рациональное начало позволяет их контролировать. Скажу больше – после просмотра посмотрите на постер фильма и ответьте, сколько персонажей на нем приняли участие в откровенных сценах? Немного да? А остальные в каком смысле на нем в таком виде? Скажу больше – в версии буквальной интерпретации, финал истории является не логичным, т. к. мания на то и мания, что одержимая ей психика активно сопротивляется любым попыткам внешнего воздействия, пока не дойдет до предела, за которым либо бездна, либо жизнь с чистого листа. Тут же автор, задав очень высокий темп развития мании в какой-то момент резко бьет по тормозам и предлагает зрителю поверить, что так можно было, но при буквальном прочтении невозможно понять логику такого маневра. Если же читать историю как своего рода притчу о борьбе света и тьмы, в результате борьбы которых рождается нечто третье, то финал как истории нимфоманки, так и глобальной истории обретают смысл. Резюмируя скажу так – это часть при буквальном прочтении, кажется своего рода развязкой истории жизни нимфоманки, которая в какой-то момент сворачивает куда-то сильно вбок. Если же копнуть глубже и попытаться нащупать глубинный слой, то разрозненные части мозаики выстраиваются хоть и в крайне причудливую, но все же цельную картину. Никаким местом не претендую на то, что моя версия является единственно верной, или в принципе верной, однако невозможно отрицать, что линейный рассказ про жизнь нимфоманки, даже с кучей метафор и аллегорий – это слишком просто для Ларса фон Триера. Касательно оценки скажу так – придерживаюсь мнения, что главной проблемой фильмов на 10 из 10, является существование фильмов на 12 из 10 и эта дилогия является представителем этого уровня, поэтому лично от меня только наивысший балл. 10 из 10