Все истории любви начинаются одинаково, особенно в кинематографе, и завершаются там же они своеобычно на грустно-веселой и счастливо-несчастной ноте. Но не в андеграунде, естественно, где все происходит не то что по-человечески, а скорее бесчеловечно. Так будет и в этот раз. Молодая парочка, смуглый бразильский юноша и томная девица, решили отправиться проветрить мозги и продуть детородные органы на милый маленький необитаемый остров посреди пахнущего водорослями озера. Но миг блаженства завершился быстро, а мозги — еще быстрее покинули пределы их буйных головушек, ведь в подворотнях их ждал маньяк, а вскоре к нему присоединились и орда восставших вследствие ведьмовского ритуала пересушенных и перегнивших зомби. Бразилия воистину это государство-мем. Уютные просторы Копакапабаны с золотым песком и изумрудным океаном, упругие попки местных сексуальных бомб — национальной гордости. Взирающий с небес на землю Иисус на Корковадо и аромат мангровых зарослей, полных загадок. Эх, Рио, Рио, где не ступала нога гражданина О. Бендера и бурлящий Сан-Паулу. Футбол для всех и каждого в стране контрастов, где нищета и бездуховность фавелл возведена в абсолют бытия. Жоржи Амаду и многочисленные бесконечные теленовеллы, вся суть которых выцежена еще в первом абзаце. И — полный абзац, если говорить о фильмах ужасов, которые в Бразилии, конечно, создаются еще с конца 60-х годов ХХ века, только вот остаются они или вовсе неизвестными, или известными уж очень узкому кругу зрителей, для которых имена Жозе Можики Маринша, Фаузи Мансура, Освальдо Рибейра Кандейяса и Ивана Кордосы хоть что-то значат (первого в особенности, а всех последующих — частично ввиду меньшего количества культовых картин на секунду времени). И совсем уж недоступен бразильский андеграунд, который, между тем, от прочего — американского, немецкого, французского иль испанского — не отличается ничем. Сурово, мрачно, кроваво, аморально и только для любителей чего погорячее и поизвилистей. Сорокапятиминутная картина «Зомбио» 1999 года одного из близких соратников ныне успешного бразильского бэмувишного хоррормейкера Родриго Арагана, снявшегося у него в «Ночи чупакабры» и «Черном море» Петера Байерштофа и является примером самого что ни на есть андеграунда с привкусом бразильских фруктов, впрочем, третьей-четвертой свежести. Почерпнув все свое вдохновение, многозначительно напитавшее сюжет «Зомбио», как из картин о бессмертном садисте Зеке-из-гроба из культовой франшизы Маринша, так и из немецкого андеграунда преимущественно шнаасовского разлива и его историй похождений Карла-мясника Бреджера, Байерштоф в «Зомбио» создал эдакий дикий симбиоз из мистического зомби-хоррора и хоррора об извращенце-маньяке с некрофильскими наклонностями, не сумев при этом адекватно связать обе сюжетные линии в нечто внятное и понятное, а на поверку же ставшее впадать в истерику и маразм содомического сюрреализма, унавоженного для пущего эффекту привычной для андеграунда запредельной, но довольно реалистичной кровопускательностью. Бесспорно, возлагать изначально большие надежды на этот фильм и не стоило, который интерес лишь экзотичностью своего производства, но даже для непритязательной пустышки, найденной случайно в закромах мирового киноподполья, «Зомбио» кажется уж очень простым, пресным и совершенно беспощадным. Байерштоф определенно не тянет ни на способного ученика Маринша, ни на наследника традиций Кордосы, а второго Сэма Рейми из него явно не выйдет никогда, ибо «Зомбио» тонет в визуальных излишествах, в кровожадных подробностях расчленений, в генитально-некрофилическом авторском оргазме, после которого не наступает ни удовлетворение, ни насыщение, а лишь беспощадная импотенция. Впрочем, отсутствие всякого многословия и лирических отступлений кажутся преступно маленьким оправданием этой бессодержательной и откровенно вторичной резни, распадающейся на аппликативные нарезки разной степени выразительности, но лишенных даже для андеграунда какой либо внятности, цельности и даже экстремальности - эдакий обыденный мясной аттракцион, пир бутафории. Байерштоф как Андреас Шнаас с бразильской пропиской, только вот «Зомбио» не тянет на новое «Кровавое дерьмо», имея на руках много первого, но будучи при этом вторым.

Все истории любви начинаются одинаково, особенно в кинематографе, и завершаются там же они своеобычно на грустно-веселой и счастливо-несчастной ноте. Но не в андеграунде, естественно, где все происходит не то что по-человечески, а скорее бесчеловечно. Так будет и в этот раз. Молодая парочка, смуглый бразильский юноша и томная девица, решили отправиться проветрить мозги и продуть детородные органы на милый маленький необитаемый остров посреди пахнущего водорослями озера. Но миг блаженства завершился быстро, а мозги - еще быстрее покинули пределы их буйных головушек, ведь в подворотнях их ждал маньяк, а вскоре к нему присоединились и орда восставших вследствие ведьмовского ритуала пересушенных и перегнивших зомби. Бразилия воистину это государство-мем. Уютные просторы Копакапабаны с золотым песком и изумрудным океаном, упругие попки местных сексуальных бомб - национальной гордости. Взирающий с небес на землю Иисус на Корковадо и аромат мангровых зарослей, полных загадок. Эх, Рио, Рио, где не ступала нога гражданина О. Бендера и бурлящий Сан-Паулу. Футбол для всех и каждого в стране контрастов, где нищета и бездуховность фавелл возведена в абсолют бытия. Жоржи Амаду и многочисленные бесконечные теленовеллы, вся суть которых выцежена еще в первом абзаце. И - полный абзац, если говорить о фильмах ужасов, которые в Бразилии, конечно, создаются еще с конца 60-х годов ХХ века, только вот остаются они или вовсе неизвестными, или известными уж очень узкому кругу зрителей, для которых имена Жозе Можики Маринша, Фаузи Мансура, Освальдо Рибейра Кандейяса и Ивана Кордосы хоть что-то значат(первого в особенности, а всех последующих - частично ввиду меньшего количества культовых картин на секунду времени). И совсем уж недоступен бразильский андеграунд, который, между тем, от прочего - американского, немецкого, французского иль испанского - не отличается ничем. Сурово, мрачно, кроваво, аморально и только для любителей чего погорячее и поизвилистей. Сорокапятиминутная картина 'Зомбио' 1999 года одного из близких соратников ныне успешного бразильского бэмувишного хоррормейкера Родриго Арагана, снявшегося у него в 'Ночи чупакабры' и 'Черном море' Петера Байерштофа и является примером самого что ни на есть андеграунда с привкусом бразильских фруктов, впрочем, третьей-четвертой свежести. Почерпнув все свое вдохновение, многозначительно напитавшее сюжет 'Зомбио', как из картин о бессмертном садисте Зеке-из-гроба из культовой франшизы Маринша, так и из немецкого андеграунда преимущественно шнаасовского разлива и его историй похождений Карла-мясника Бреджера, Байерштоф в 'Зомбио' создал эдакий дикий симбиоз из мистического зомби-хоррора и хоррора об извращенце-маньяке с некрофильскими наклонностями, не сумев при этом адекватно связать обе сюжетные линии в нечто внятное и понятное, а на поверку же ставшее впадать в истерику и маразм содомического сюрреализма, унавоженного для пущего эффекту привычной для андеграунда запредельной, но довольно реалистичной кровопускательностью. Бесспорно, возлагать изначально большие надежды на этот фильм и не стоило, который интерес лишь экзотичностью своего производства, но даже для непритязательной пустышки, найденной случайно в закромах мирового киноподполья, 'Зомбио' кажется уж очень простым, пресным и совершенно беспощадным. Байерштоф определенно не тянет ни на способного ученика Маринша, ни на наследника традиций Кордосы, а второго Сэма Рейми из него явно не выйдет никогда, ибо 'Зомбио' тонет в визуальных излишествах, в кровожадных подробностях расчленений, в генитально-некрофилическом авторском оргазме, после которого не наступает ни удовлетворение, ни насыщение, а лишь беспощадная импотенция. Байерштоф как Андреас Шнаас с бразильской пропиской, только вот 'Зомбио' не тянет на новое 'Кровавое дерьмо', имея на руках много первого, но будучи при этом вторым. 5 из 10