Перевоплощение

Португалец Энтони Хэнсман (1786 — 1836), прозванный в Бенгалии Энтони Фиринги, т.е. «иностранец», оставил значительный след в культуре этой страны. Он не только в совершенстве изучил бенгальский язык, но и сочинял на нем стихи, участвовал в музыкальных состязаниях местных трубадуров — кабиганах. И по сю пору во время чествований богини Дурги бенгальцы поют религиозные гимны авторства Энтони. Гуджаратский студент Рохит, изучающий португальскую культуру (ну почти португалец! ибо и в Гуджарате португальцы наследили, не только в Гоа), влюбляется в бенгалку Майю. Гуджарат и Бенгалия — самый восточный и самый западный штаты Индии. Проблемы взаимопонимания двух разных культур мы видели и в «Ченнайском экспрессе», и в «Двух штатах», где пересекаются север и юг Индии. Здесь же немного не о том, не о компромиссе. Майя — бенгалка вдвойне. Она просто «повёрнута» на своей культуре, своем языке, своей музыке. И она ставит Рохиту условие: написать для нее песню на бенгальском. И тогда она подумает, стоит ли с Рохитом дальше общаться. Казалось бы, что ещё нужно для сюжета? Можно не заморачиваться и снять фильм о том, как влюбленный юноша приезжает в Бенгалию, учит язык, пишет песню, добивается девушки. Однако, Шриджит Мукхерджи завернул позатейливее. Рохит для своей дипломной работы об исследовании Португалии берет тему Энтони и действительно приезжает в Бенгалию. Одним выстрелом — двух зайцев: и с учебой разобраться, и личные вопросы решить. И поначалу видно, как же схожи судьбы героев. Однако, потом случается сюжетный финт ушами, и об этих параллелях просто забываешь. Возникает новая параллель: музыка тогда и музыка сейчас. Судьба Энтони Фиринги тесно связана с певческими состязаниями, и нам показывают, что они из себя представляли. Целый ритуал, по сравнению с которым нынешние музыкальные конкурсы — примитивное действо. Майя как раз занимается организацией музыкального конкурса. И эту примитивность нам демонстрируют и регистрацией на конкурс, и выступлениями современных рок-групп с их бессмысленными текстами. На этом фоне кабиган начала XIX века — просто изысканное церемониальное событие. Это касается и нескольких этапов состязания, на каждом из которых исполняется определенный песенный жанр, и музыки, и текстов. И песня Рохита, написанная под влиянием исследования жизни Энтони, в конце конкурса — резкий контраст с предыдущими выступлениями. Ну чем не призыв вернуться к своим культурным истокам! Впрочем, Шриджит Мукхерджи из тех режиссеров, которые заставляют меня видеть символы там, куда их вовсе не помещали))) А при исполнении песни, где Энтони поет, что Христос и Кришна не так уж и отличаются (по-бенгальски их имена я вообще на слух не различила), я вдруг поняла, что же царапало меня весь фильм. Энтони выглядел — ну чисто Иисус с икон и статуй в католических храмах! Национальная бенгальская одежда тоже способствовала сходству. Поклонение Энтони богине Дурге, факт женитьбы его на бенгальской вдове, спасенной от сати, эта песня о том, что все религии — суть одно, — всё это проступило для меня новым смысловым слоем в фильме. Примитивный, как казалось сначала, сюжет фильма режиссер наполнил вещами, о которых следует поразмышлять. Честно скажу, сюжетная линия о кабиганах была для меня тяжела, ибо я совсем не в теме, и приходилось разбираться в тонкостях этих бенгальских состязаний вместе с героем-гуджаратцем. Так же не помешало бы знание хотя бы имен тех известных бенгальских певцов, которых назвали Джоан Баэз и Бобом Диланом XIX века. Ну и неплохо было бы знать современных музыкантов Бенгалии, многие из которых сыграли в фильме самих себя. Поэтому, если зрителя эти моменты напрягают, фильм можно и пропустить. И да! Не читайте до просмотра список актеров и исполняемых ими ролей. Я прочла, и это лишило меня некоторой доли очарования фильма.