Семейка Тененбаум

Отчасти именно благодаря таким пограничным авторам, как Уэс Андерсон, в свое время начал активно интересоваться устройством кинематографа, т. к. интуитивно сформулировать суть подобных историй, по-моему, в принципе нереально, из-за чего без подготовки они в лучшем случае воспринимаются как «бесспорно эффектно и оригинально, но о чем именно вот это всё и как вообще работает — категорически непонятно». Вот смотришь этот фильм: вроде понятно, что трагикомедия про дисфункциональную семью, где юмор строится не на шутках, а на тотальной нелепости и гротеске. История к тому же вроде линейна, да и смысл отдельных эпизодов и глобальная архитектура взаимоотношений понятны, но как это, черт возьми, работает?! Где заканчивается завязка? Где инициирующее событие? Про что развитие действия? Где кульминация и о чем вообще это всё?! Тут вообще хэппиэнд или наоборот или что?! Собственно, при минимальной попытке вникнуть в суть становится понятно, насколько тут всё не просто и тонко настроено. Банально разобраться со структурой тут можно, только хорошо вникнув в тему, только после чего можно понять, что внутренний движок истории работает на тотальном обмане ожиданий, и первым обманом оказывается структура! Обычная интуитивно понятная пропорция для простых сюжетов: 25% завязка – 50% действие – 25% развязка, тут же завязкой оказывается сжатый пролог, на который отводятся буквально минуты и который еще и начинается с конца, а именно с инициирующего события (уход отца), после чего резко стартует второй акт, который занимает 90%! Повторюсь, можно ничего не знать об актовой структуре, но даже при интуитивном просмотре сознание пытается найти ключевые точки, а тут всё самое главное происходит либо слишком рано, либо слишком поздно, и только осознавая, какой тут необычный структурный сдвиг, можно подступиться к ключевому вопросу: а кто тут вообще главный герой? Линейного героя вроде нет, но нет и уравновешенного ансамбля, т. к. пропорция сюжетного веса персонажей слишком неоднородная. Для меня подсказкой стали как будто второстепенные персонажи, а точнее, сосед семейства в исполнении Оуэна Уилсона и дуэт героя Билла Мюррея с его юным протеже, без которых как будто бы всё и так работало бы, но они же есть, но зачем? А это на самом деле первый ключ к фундаментальному треугольнику, на котором тут всё стоится. Семья изнутри – это одна его грань, другая получается, герой Оуэна Уилсона, который воспринимает реальных Тененбаумов как миф о «гениальной семейке», а два других персонажа – это диаметрально противоположное пародийное отражение семьи как «научного проекта», где есть только беспристрастное наблюдение и фиксация. Понимая, что тут сформирован своего рода треугольник альтернативных точек зрения, получается, что «Семейка Тененбаум» — это не очередная история о проблемах дисфункциональной семьи, а история о разрушении мифа. Может показаться притянутым за уши, но обратите внимание на то, что тут происходит по сути. Очевидно гротескные юные «вундеркинды-архетипы» из первого акта во втором сталкиваются с тем, что они — живые, несчастные и сломленные люди, а в третьем они обретают не счастье, а нечто иное — покой и возможность быть собой, пусть странными, неудачливыми, но наконец-то настоящими. Понимая, что в основе структуры лежит треугольник трех взглядов на семью (миф, объект исследования, прозаичная реальность), становятся заметны и другие, помимо очевидного любовного треугольника: символические (собака, мыши, сокол — двойники хозяев), социальные (три типа гениальности, три модели отношений с родителями) и исторические (три поколения семьи). И это лишь то, что видно сразу — наверняка повторные просмотры откроют новые грани. В результате то, что выглядит как лёгкое бульварное чтиво про нелепые приключения необычной семейки, на деле по уровню глубины и проработки оказывается способно дать фору многим тяжелым метафорическим драмам, оперирующим концепциями вечности, однако Уэсу Андерсону удается гармонично интегрировать свои идеи не только во внешне простую форму трагикомедии, но и саму трагикомедию поместить в совершенно волшебные декорации, благодаря чему фильм можно смотреть и без звука, просто наслаждаясь красивой сочной картинкой. В технической части работ Андерсона меня всегда восхищало не только уникальность его авторского видения, со всеми этими плоскими композициями, симметриями кадра, вниманием к деталям и т.д. по списку, но еще и мизерные бюджеты этих праздников жизни! То, что известные актеры у него снимаются, видимо, за спасибо, явно экономит часть бюджета, но когда видишь подобные фильмы, где буквально каждый кадр выверен и даже развалюхи из местной версии такси, которые, очевидно, можно было взять со свалки и не заморачиваться, явно доведены до ума вручную с большим вниманием к деталям, из-за чего на них просто хочется смотреть, это просто удивительно! Пропев дифирамбы автору и техническому исполнению, проигнорировать актерский состав и его выступление было бы кощунством. Не знаю, чем так приглянулся Уэс Андерсон профессионалам кинематографа в принципе, но эта симпатия позволяет ему за бюджеты проходных мелодрам снимать свои по всем параметрам выверенные шедевры, но без подобных актерских ансамблей, тотально вовлеченных в процесс, всё это было бы не то. Именно благодаря актерской игре создается уникальная химия и выверенный кадр окончательно оживает. В данном случае вроде смотришь абсурдную трагикомедию, в которой что ни персонаж, то поломанная судьба, но почему-то даже осознавая, что происходит, грустить совершенно не хочется, т. к. благодаря общей волшебной атмосфере хочется думать не о том, чего нет или что безвозвратно сломано, а о том, что есть, и хочется верить, что у всех после титров всё сложится хорошо, несмотря ни на что. Резюмируя, скажу так: именно с этой картины Уэс Андерсон окончательно оформился как уникальный художник и рассказчик, который способен ставить по-настоящему сложные и тяжелые истории на рельсы легкой трагикомедии и интегрировать её в потрясающе проработанные легкие сказочные декорации, благодаря чему он каким-то образом нащупал уникальное решение, способное не просто интегрировать в историю второе дно, а скорее одновременно рассказывать две параллельные истории, и, как мне кажется, единственная проблема подобных шедевров, которые очевидно заслуживают 10 из 10, состоит в том, что существуют выдающиеся работы на 12 из 10, какой в случае Уэса является «Отель «Гранд Будапешт» (2014), после которого начинает казаться, что в других работах чего-то не хватает. 10 из 10

«Семейка Тенебаум» — альбом выцветших фотографий, где улыбаются люди, которые никогда не научились быть счастливыми вместе. Уэс Андерсон рисует их судьбы будто детской акварелью: линии аккуратные, цвета яркие, всё симметрично и красиво… но чем дольше смотришь, тем заметнее трещины под глянцем. И за каждой такой трещиной прячется тоска. Внутри персонажей хаос, неуверенность и одиночество. Мне особенно близка оказалась Марго. В ней есть эта вечная закрытость, привычка быть «не с теми» и «не там», но при этом отчаянное желание быть понятой. Её молчание звучит громче слов. Роял Тенебаум, наоборот, вызывает двойственные чувства: он эгоист, лжец, безответственный отец, но в его попытках вернуться к детям есть что-то трогательное и по-настоящему человеческое. Главная сила 'Семейки Тенебаум' — в его тонком балансе между юмором и грустью. Это не комедия в привычном смысле, а трагикомедия, где смех становится способом защититься от боли. Мы улыбаемся нелепым поступкам героев, но почти сразу чувствуем горечь за их беспомощность и одиночество. Фильм совсем не только про «семейку чудаков». Он про то, что детские травмы никуда не исчезают, они взрослеют вместе с нами. Про то, что даже самые талантливые люди могут чувствовать себя никем, если рядом нет тех, кто поддержит. И про то, что примирение возможно, но оно никогда не бывает лёгким. Итак, «Семейка Тенебаум» напоминает, что жизнь редко делится на жанры. В ней всегда соседствуют смех и боль, ирония и тоска, победы и поражения. Именно поэтому фильм Андерсона так пронзительно узнаваем: он показывает не идеальную семью, а живую — со всеми её обидами, ошибками и попытками начать заново. И, возможно, в этом его главная ценность: он учит принимать несовершенство, видеть в нём человечность и всё-таки верить, что примирение возможно даже там, где, казалось бы, уже ничего нельзя исправить.