В следующий раз я буду стрелять в сердце

Объектом рассмотрения французского режиссера Сэдрика Анжэ в фильме «В следующий раз я прицелюсь в сердце» становится череда взаимосвязанных криминальных событий, произошедших с марта 1978-го по апрель 1979-го в округе Уаз, включающих себя как тяжкие преступления, так и угоны автомобилей, которая не только попала в заголовки газет, благодаря расчетливой жестокости серийного убийцы, но и поставила вопрос о наличии серьезных проблем в системе методов и дисциплинарной ответственности среди жандармов и полицейских. Можно утверждать, что история Алэна Ламара формально неоднократно появлялась во многих произведениях искусства, будучи образцовой вариацией драмы на тему двойной игры: заурядный мсье Ламар нес службу в 35-ти километрах от Парижа, а его способ препровождения свободного от охраны правопорядка времени состоял преимущественно в лишении жизни молодых девушек, а затем собственные кровавые деяния преступник расследовал (точнее сказать, принимал участие в процессе, так как Ламар все же не состоял в полицейском корпусе). Многие кинематографисты признавались, что кейс «tueur de l'Oise» вдохновил их на создание детективных картин, но Сэдрик Анжэ не просто опирается на фабулу случившегося, а со всей тщательностью и вниманием к деталям, воспроизводит на экране жуткие случаи из Уаза. «В следующий раз я прицелюсь в сердце» отличается от большинства картин, основанных на биографических выкладках преступников, тем, что режиссер не спекулирует трагедией, стремясь повысить рейтинги за счет жестоких и кровавых сцен (из-за чего публика крайне прохладно приняла картину, пусть кинематографисты и отметили ее на ряде фестивалей). Мсье Анжэ представляет на суд зрителя исследовательскую работу об извращенном сознании, нашедшем логичную актуализацию в антисоциальном поведении. В фильме отсутствуют сцены, что перед вступительными титрами анонсируются фразой «некоторые события были изменены, а эпизоды дополнены» - «В следующий раз я прицелюсь в сердце» это хронология реального преступления от первой жертвы до щелчка браслетов наручников. При этом полицейские здесь не романтизируются - их действия топорны, а иногда и просто безрассудны в том числе и по причине халатного отношения к собственному делу, из-за чего арест Ламара произошел гораздо позже, чем мог бы быть. Картина, безусловно, смутит тех, кто ожидает традиционного линейного повествования в стиле детектив, как нетипичной для данного сегмента визуализацией, так и отношением автора к своему герою. «В следующий раз я прицелюсь в сердце» выполнен в стиле инди-кинематографа с присущими ему смещением центра кадра, долгими планами и пастельными цветами. Иными словами, форма вступает если не в противоречие, то создает эффектный контраст с содержанием. Сэдрик Анжэ, рассматривая экранного Алэна Ламара в ракурсах, что пристали бы солисту группы Vampire Weekend, не позволяет себе оценок и суждений, не выносит ему приговор, а исключительно иллюстрирует случившееся, отстраняясь от рассмотрения героя в рамках понятия норма, скорее акцентируясь на самом этом понятии. Если модный Джастин Курзель в схожем по теме «Snowtown» пользовался дешевыми приемами, упиваясь, и тем самым поэтизируя, мерзость криминала (вместе с тем шокируя чувствительного зрителя), то Сэдрик Анжэ не видит в Ламаре ничего удивительного и шокирующего, кроме выхода индивида из общества во всех возможных аспектах, превращение его в своеобразного «естественного человека» Жан-Жака Руссо. Его труд как постановщика заключается в создании максимального полного подлинного портрета человека, пересекшего границы дозволенного социумом. Алэн Ламар предстает в картине на правах полноценного героя с мотивами, чувствами и стремлениями, а не схематичным персонажем, стремящимся убивать. С одной стороны прослеживаются его будни в качестве посредственного жандарма, с другой – не менее обыденными видятся и его фантазии и наклонности, сочетание щепетильности и нечистоплотности, расчетливости и экзистенциального безумия. В связи таким сложным замыслом фильма нельзя не сказать, что «В следующий раз я прицелюсь в сердце» базируется на произведении Ивана Стэфановича и Мартины Ларош с гениальным названием, суммирующим суть подхода Анжэ - «Un assassin au-dessus de tout soupcon». В этой книге занимательно для любого читателя и исчерпывающе полно изложены соответствующие события 1978-79 годов, и в некотором смысле после просмотра «В следующий раз я прицелюсь в сердце», в связи с его дословным обращением к первоисточнику, значение литературы умалится, что не отменяет ее ценности как труда, посвященного причудливым и опасным проявлениям человеческой натуры (да и к тому же существует издание с Гийомом Канэ на обложке). Собственно таланты Гийома Канэ несомненны, и как и любой превосходный актер, он обладает чертой, сводящей с ума любого режиссера, вследствие ее разрушительного воздействия на художественный замысел. А именно – Канэ не только способен украсть шоу, но и вызвать зрительское сопереживание к любому, даже самому аморальному и отвратительному герою. Пока Анжэ с лекторским спокойствием и безразличием рисует узоры обыкновенного безумия, стремясь превратить фильм в пусть и эстетскую, но все же исследовательскую работу, Гийом Канэ не заронит зерно сомнения и подсознательного желания «хоть бы не поймали» только в умы исключительно эмоционально бесчувственных посетителей кинозалов и обладателей цифровых копий фильма. «В следующий раз я прицелюсь в сердце» картина, которая достойно исполнена кинематографически, и цельно, всеобъемлюще раскрывающая содержание выбранной темы. Не очевидное сочетание мастерской операторской работы и стилистически продуманных в единообразии интерьеров и локаций в виде красивейших полей и рощ, с абсолютно анатомичным, не содержащим никакой этической наполненности, подходом режиссера к репрезентации сумасшествия превращает фильм не в безнравственный, но надморальный, практически документальный этюд о функционировании индивида путем перечеркивания условностей любого толка. Сэдрик Анжэ вписал очередную главу в хрестоматию безумия, которую годом позже продолжил Крэйг Уильям Макнэйлл в своем «Мальчике»: законы и законность есть условности и не более того, и за осознанием этого факта кроется подлинная вседозволенность.

Чрезвычайно унылый фильм без какой-либо очевидной идеи. Причем главное, конечно, не то, что он унылый, а то, что без идеи. Ну, служит в жандармерии некий молчаливый, замкнутый товарищ-педант Франк, старающийся не отступать от «буквы и духа». Ну, и что? Сколько раз мы видели все это в более талантливом исполнении? Тут и там вылезают уши значительно более глубоких фильмов, где психически неуравновешенные люди привлекали любопытство именно своими, так сказать, нюансами: Декстер, Джек Потрошитель, Зодиак, не говоря уже о подборке колоритных персонажей из «Мыслить как преступник». Но там были личности, пусть патологические, но личности, за которыми хотелось следить, понять подоплеку их поступков. А тут что? Затяжной, почти двухчасовой фильм, в котором беспрерывно звучит настолько депрессивно-тревожная музыка, что постоянно ждешь чего-то из ряда вон выходящего. Но его все нет и нет, нет и нет. Ни одна из линий фильма (отношения главного героя с родителями, с понравившейся девушкой, братом) не была раскрыта, никак не проиллюстрировала характер Франка, ни один из его поступков (затягивание на руке колючей проволоки, нежелание выбрасывать мусор, повышенная брезгливость) не мог быть объяснен ничем, кроме того, что он просто психически болен. Но болен неинтересно, «невкусно», прозаично. Это не интеллектуал д-р Лектор и не психопат с идеей Декстер. Это унылый шизофреник-трус в отличном исполнении Гийома Кане. Хотя мне показалось, что Дениэль Отой подошел бы куда лучше. Вспомним хотя бы его великолепную работу в картине «Ледяное сердце». Ну чем не латентный психопат? И еще. Что значит «В следующий раз я буду стрелять в сердце»? Почему название то такое? Это имело хоть какое-то отношение к повествованию? Хочется сказать: «Ну, стреляй, конечно. Только не забывай протирать за собой отпечатки и более элегантно продумывать маршрут своих увлечений. В жандармерии все-таки служишь, надо бы знать матчасть». Одним словом, картина Седрика Анже – этакая сказка о потерянном времени, разочаровавшая своей примитивной прямолинейностью.