Возвращённые

Жизнь – прекрасная штука, но природа ее такова, что ни один человек не может ее провести без потерь. Все мы в какой-то момент теряем родных, близких и любимых, и в глобальном смысле для течения времени это рутина, оно подхватывает и уносит, лечит, исцеляет, и потери остаются в прошлом, забываются, затягиваются раны, сколь бы болезненными они ни были. Но украдкой, а иногда и в полный голос приходят мысли, как хотелось бы, чтобы ушедшие любимые вернулись, как было бы здорово их обнять, сказать все то, что не успелось… Однако, а что, если такое реально, если затерявшиеся в прошлом люди постучатся в дверь – найдется ли им место в «сейчас»? Не будет ли радость мимолетной, не сменит ли ее неловкость, не окажется ли, что затянувшаяся рана давно не кровоточит, а мертвецам лучше оставаться там, откуда они пришли?.. «Возвращенные» пытаются ответить на этот простой вопрос, смоделировав нереальные в нашем мире обстоятельства, пусть даже далеко не все у сериала выходит успешно. Он хотя бы предполагает, что, если, и это его главная заслуга, ведь ковыряется он в теме, в той или иной степени близкой почти каждому его зрителю. Возвращение из небытия имеет сложный психологический аспект, и то, что должны бы пережить такие вернувшиеся и их близкие, вполне может быть предметом рассмотрения качественного сериала, способного увлечь хитросплетениями вновь образовывающихся отношений. Но «Возвращенные» не настолько сильно интересуются сложностями своих героев, беря тему их адаптации весьма поверхностно и уходя от ожидаемой драмы. Пусть избежать разговора на указанную тему не получается, слаба сама его подача: задавая своей героине Камилле сложности в принятии ее когда-то друзьями и знакомыми, сериал будто не интересуется чувствами как ее самой, так и окружающих ее людей, то, не позволяя героине активно взаимодействовать с людьми, тем самым, ограждая от проявления эмоций, то решая все ее вопросы в слишком простой для столь сложного события манере. История же еще одного героя Саймона вовсе сводится к банальному любовному треугольнику, где не так уж важно, умер ли он когда-то или просто ушел. Большим недостатком сериала выглядит слишком легкое для фантастических обстоятельств принятие живыми факта воскрешения мертвых: совсем нет элемента преодоления неверия, нет ожидаемого для подобного события общественного резонанса – кажется, люди воспринимают невероятное как должное, и это явная ошибка сценария, иначе такое равнодушие не оценить. Совершенно непонятно, почему обстоятельства гибели теперь воскресших для сценаристов оказываются важнее, чем их жизнь здесь и сейчас: что они ищут в прошлом, что было бы ценно в настоящем? Решительно непонятен такой подход. Мистический аспект «Возвращенных» раскрыт не лучше. Имея в главных героях людей, вернувшихся с того света, сериал должен бы подразумевать какие-то правила возвращения, которые нужно постепенно открыть и проговорить, а не подавать данное явление как данность. Возвращение как таковое из сколь угодно отдаленного небытия порождает множество вопросов: почему именно они, зачем они вернулись, надолго ли, отличаются ли от обычных людей, живы ли они вообще, не считая глобального «как это возможно». Не меньше тайн связано и с теперешней природой вернувшихся, ведь сериал намекает на их необычность то неутолимым голодом, то паранормальными явлениями, творящимися рядом. Здесь бы ввести в сюжет какого-нибудь сыщика-следователя-охотника на вампиров – кого угодно, кто последовательно раскрывал бы тайну за тайной, давал ответы, шел к какой-то цели, но такого персонажа в «Возвращенных» нет. Создатели просто предлагают наблюдать за неспешно развивающимися событиями, не имеющими конкретного направления, периодически докидывая загадок (будто их мало) типа характера городка в речи одной из героинь, но не удосуживаясь дать хотя бы одно разъяснение. Ввиду того, что явно было запланировано больше одного сезона, финал сериала ничего толком не заканчивает, не дает никаких ответов, не завершает ни одной сюжетной арки. Все герои остаются «в подвешенном состоянии», настолько, что даже додумать, как бы сложилась их судьба, не выйдет – слишком много неопределенности. Поскольку пусть так, но сериал закончен, финал оказывается еще одним большущим минусом: это даже приблизительно не конец истории, а, скорее, начало. К слову, о динамике: «Возвращенные» мучительно медленно разгоняются, так, что даже ближе к финалу не покидает ощущение, что это лишь пролог перед основными событиями, а не эти самые события и есть. В «Возвращенных» слишком много героев, в итоге авторы вынуждены вести сразу множество очень условно связанных сюжетных линий, что не дает возможности должным образом раскрыть ни один характер, сосредоточиться хотя бы на одной истории. Создатели даже не успевают завязать узел, у них в руках никак не сплетенные нити, и «Возвращенные» - это задумка, эскиз, канва, а не готовое изделие. Этот сериал так и остается сплошным прологом, без кульминации, развязки, без финала. Если берешь сложную тему, ее нужно грамотно раскрывать. «Возвращенным» это не удается, несмотря на то, что по всем параметрам они бы должны попасть в «яблочко». Остается ощущение, что авторам было просто нечего сказать, они не понимали, какую болезненную тему затронули, не понимали, что делать с придуманной данностью и своими персонажами. Все 10 серий не дали ровным счетом ничего: они лишь поставили удачный вопрос и сделали хорошее предположение, но не хватило то ли желания, то ли таланта развить этот успех и представить на суд зрителя что-то реально стоящее.

Французский сериал 'По зову скорби' (ну, в оригинале они назывались 'Призраки', но локализаторы считают, что название без спойлеров - беда переводчика) вызвал ряд американских римейков и одно австралийское переосмысление. Вот после австралийского сериала я и пошла смотреть всё, что найдётся, так как тягучая атмосфера 'Сбоя' создала в душе лакуну и желание чем-нибудь её заполнить вплоть до выхода второго сезона. Будучи наивной чукотской девушкой, я посчитала, что все три сериала ('По зову скорби', 'Воскрешение', 'Возвращённые') - это три разных попытки раскрутить одну и ту же идею. Моё счастье, что от данного сериала я увидела только четыре серии, а сейчас вовсю сравниваю с французским оригиналом. Что в данной поделке лучше? Актёры красивей. При этом невыразительней, так как вроде бы это вообще не актёры, а симпатичные фотомодельки. Но нет, они не переигрывают, хотя лучше бы они это делали. Режиссёр заставил их убрать полностью эмоции. Потому на экране два вида зомбей - вернувшиеся с псевдофилософскими разговорами ('Я так надеялся умереть полностью, а я воскрес, да как посмела вселенная и Господь не оправдать моих ожиданий?') и монотонные родственники - 'Моя дочь воскресла. Какая радость' и волосики этак кокетливо поправить, так как дети воскресают каждый день подряд, а глазки построить можно и не успеть. Ужасен Саймон. Я думала, что его отстранённость влияет на сюжет, вот все нормально воскресли, а этот немного того, в стиле аутизма. А вот нет. Это режиссёрско-актёрское видение. Раздражает постоянное обнажение Софи Лоу. Её тощенькая фигурка бывает обнажена практически в каждой второй сцене фильма - вот сестра один раз зашла к ней, когда та переодевается, вот второй раз, вот Лоу стягивает футболку, когда хочет потрахаться с парнем, а потом так и убегает на улицу - с футболкой в руках, лифчиком наружу. Постепенно демонстрация плоского живота и нулевого размера Лоу становится таким же монотонным, как и всё остальное. Самое тяжкое, что без нормальной эмоциональной реакции пропадает девять десятых смысла. Сокращены важные диалоги (так во французском оригинале воскресшую девочку осматривает врач, что вполне логично). Исчезают логические связки между сценами. Вот воскресший жених приходит к невесте попрощаться навсегда, честно уходит, а спустя пару сцен они уже в постели. Когда успели договориться и сказать, что 'давай отложим навсегда на полчасика'? Слабый римейк. Из-за плохой актёрской игры (я не сказала, что актёры ходят с абсолютно застывшими лицами, лишь изредка не к месту расплываясь в улыбках?) и слабой режиссёрской работы фильм потерял смысл. Его можно прогонять только фоном, чтобы знакомиться исключительно с сюжетной канвой.