Выбор натуры в Палестине для «Евангелия от Матфея»

Гениальность этой ленты в ее простоте. Он, Паззолини, очень тонко подмечает различие между формой и содержанием. И его погружение в Евангелие было вовсе не бездумным. Пытаясь подобрать нужные визуальные решения он заметил то, что оказывалось зачастую вне поля зрения многих авторов. Система образов о жизни Иисуса, выпестованная историей и культурой средних веков и нового времени оказывается так сильна и однородна, что зачастую не совпадает с местом действия известной истории. И это не метафоры, не обвинения. Гуляя по бесплодной, сожженной, скалистой пустыне и осматривая неказистые развалины домов, скромные озера он отходит в сторону от традиционных изображений. Более того, он получает одобрение священника - 'Вы имеете полное право' на свою трактовку образов. А на деле ведь получается все еще глубже, ибо Паззолини нам показывает все 'как оно есть', ничего не приукрашивая. Его прогулки по современному Иерусалиму и другим местам, где началась известная всем история есть не что иное, как попытка воссоздать ландшафт, людей, деяния. И в этом даже нет намека на дискурс веры или безверия, нет ни капли оскорбления или восхваления. Перед нами взгляд публициста, спокойный и старающийся избавляться от эмоций, принимающий во внимание лишь факты. Как это не удивительно, но подобных путешествий по Израилю было ничтожно мало. И этот материал является подтверждением глубины его исследования. С такой работой, глубинным контекстом он мог спокойно снимать 'Евангелие от Матфея', сохраняя творческий запал и на другие ленты (от 'Царя Эдипа' до 'Теоремы'). Я думаю, что этот фильм разочарует очень многих, ожидающих чудесные, даже сказочные пейзажи, милую музыку и назидательные высказывания. Нет. Мы увидим современные пейзажи, однообразные виды, кибуцы, силосы. Тут не будет изображений святых, только простые люди. И в этом был весь гений Паззолини, который вроде бы обескураживал всех скепсисом, на деле предлагая познать нечто большее, оттолкнувшись от навязанных веками стереотипов (он называл их 'историко-культурным монстром'). 7 из 10

У Пьера Паоло Пазолини помимо его знаменитых художественных фильмов есть несколько впечатляющих документальных работ, посвященных проблемам режиссуры и сценографии. Каждый раз, когда во время очередной экранизации он сталкивался с расхождением своих представлений о том, каким должен быть фильм, с окружающей реальностью, он не просто переплавлял свою идею в новую, но и документировал свои размышления на камеру. Были они, благо, интересны, и места, которые автор выбирал, максимально экзотичны. Так, в 1970 году Пазолини вздумал снимать «Орестею» в Восточной Африке, да не выгорело, зато остались удивительные «Заметки в поисках африканского Ореста». Пазолини на практике объединял высокое искусство, мифологию и этнику, создавая неповторимые, интригующие для любого человека, которому интересна культура и антропология, сочетания. Через год после выхода в свет «Евангелия от Матфея», Пьер Паоло Пазолини представил на свет публике рабочие записи «Выбор натуры в Палестине для «Евангелия от Матфея». Фактически, этот маленький фильм длительностью в 55 минут был веским обоснованием того, почему действие новозаветной легенды режиссер перенес в Италию, отказавшись от следования принципу полной идентичности источника и его интерпретации. Современные Израиль и Иордания разочаровали его. Во-первых, они были не так внушительны, как то рисовало воображение при чтении Евангелия, а во-вторых, на лицах бедуинов и евреев Пазолини не смог разглядеть тени скорби, которое наложило христианство на человечество. Люди жили так, как будто на них нет первородного греха, и в качестве статистов, соответственно, не подходили. Путешествие Пазолини и его гида отца Андрея погружает нас в бытность Израиля 60-х, когда счастливые евреи осваивают Землю Обетованную как заправские «неокапиталисты». Ветхий Назарет вознесся до небес, а пещера, где родился Иисус, превратилась в храм для туристов и паломников. «Выбор натуры» - это зафиксированный духовный и культурный опыт Пазолини, его взгляд на мир, отдающий предпочтение эмпирике а не метафизике, чувственному, а не духовному, и чувственное как духовное воспринимаемое. При этом не надо думать, что, мол, вот коммунист приехал на Святую Землю, взял интервью у пары израильтянок, которые счастливо политико-идеологически проживают» в кибуце, отплевался и уехал. Пазолини впитывает образ Палестины, чтобы воссоздать его как надо в Италии. «Единственная реальная проблема – это воссоздать образ пустыни». Ее величие и опустошенность, Великая Пустота, где дьявол искушал Иисуса, потрясают режиссера и обличают в нем человека не совсем уж и материалистичного, как пытаются многие его выставить. Как говорил в интервью Андрей Кончаловский, для Пазолини важны были три великих учителя: Маркс, Фрейд и Христос. Конечно, «Выбор натуры в Палестине» хорошо смотреть после самого «Евангелия от Матфея» или хотя бы наоборот, чтобы проникнуть в творческую лабораторию автора, но этот фильм и целен сам по себе. Пазолини фиксирует меняющийся и одновременно не претерпевающий изменений мир, и для наблюдательных этот урок будет чрезвычайно ценен.