Цимбелин

Весьма спорная картина ходит по лезвию ножа, и она либо понравится зрителю, либо же посмотревший её будет усердно её ругать. Третьего не дано, ибо такие необычные проекты вызывают эмоции, которые направляются либо на то, чтобы восхвалять или же наоборот, смешивать его с грязью. И мало кто сумеет нейтрально отнестись к картине. Мне лично, фильм показался скучноватым и даже затянутым, несмотря на его недолгий хронометраж (98 минут). Но он имеет и свои положительные моменты… Кино по сути является пьесой Шекспира снятой на современный лад. Дочь Цимбелина, лидера байкера-наркоторговцев влюбилась и поженилась на парне, которого Цимбелин не признаёт и разлучает их. Это ведёт за собой последствия и лёгшие в сюжет картины. Лично мне понравилась Шекспировская составляющая. Житейская мудрость, которую в стихах произносят главные герои, местами очень даже актуальна и точна. Но порой, это выглядит просто смешно. А в русском дубляже и вовсе. В общем, кино которое я бы не советовал смотреть никому, разве что байкерам – любителям Шекспира. Но всё же свои достоиства лента имеет, коих, к сожалению не много. Больше всего порадовал финал… 6 из 10

Fear no more the heat of the sun, Nor the furious winter's rages. После нетривиального киноизложения классики от Фрэнсиса Фицджеральда в рамках 10-тиминутного короткометражного фильма и локализации «Гамлета» в современном Нью-Йорке Майкл Алмерейда снова обращается к мировой литературе. «Цимбелин» в данном прочтении из трагедии превращается в захватывающую историю любви, а режиссер, сохраняя целостность авторского замысла, не отказывается от введения в повествование о давно минувших днях элементов технического прогресса, как то смартфоны и поисковик Google. Полуторачасовой хронометраж фильма подсказывает зрителю, державшего в руках литературный первоисточник, что киноверсия содержит в себе значительные сокращения и пробелы. Алмерейда действительно изымает множество сцен – он смещает акценты на романтическую компоненту, делая «Цимбелин» повестью о дочери короля Имоджен и его протеже Постумусе. Зарисовки и персонажи, не детерминирующие развитие отношений Имоджен и Постумуса, а также рассуждения о царственности и власти, вассальных отношениях между правителями Рима и Британии были исключены. Подобный подход режиссера и сценариста хотя и лишает многих красок традиционно богатую палитру содержания «Цимбелина» (структура которого включает узнаваемые нюансы из «Ромео и Джульетты», «Двенадцатой ночи» и «Все хорошо, что хорошо кончается»), но не извращает смыслы, изначально заложенные автором. Майкл Алмерейда делает здесь то, что не удается подавляющему большинству кино- и театральных постановщиков, обращающихся к Шекспиру – он представляет оригинальную версию прочтения пьесы, в которой современный антураж это не цель, а средство преподнести текст, подчеркнуть его вневременность. Сегодня обращение к творчеству Уильяма Шекспира рассматривается многими режиссерами исключительно в качестве беспроигрышного пиара, а «новаторство» не выходит за рамки спектаклей в интерьерах «помойки», когда на сцене Гамлет носит футболку с Дэвидом Боуи, а у Кориолана в убранстве покоев имеются табуретки. Или же напротив – фильм по мотивам классики понимается как прямая визуализация отрывков из первоисточника, таким образом Джастин Курцель снял «Макбета», превратив философскую трагедию в набор дорогих, но бессодержательных картинок. «Цимбелин» является антиподом и «экспериментов» Национального театра, и «новизны» от Курцеля, чем очень смущает ту часть аудитории, для которой имя Шекспира не влечет никаких культурологических отсылок, выступая исключительно брендом. Эпичный сюжет, базирующийся на архаичной легенде о короле бриттов Кунобелине, в экранном исполнении Алмерейда, из-за интенции презентовать персонажей в качестве монументальных героев и не потерять возвышенность слога, тяготеет к театральной постановке, а не к формату с разрешением 16:9. Ради создания экспозиции, придания каждой сцене особой атмосферы, камера подолгу задерживается на интерьерах и пейзажах, а монологи в «Цимбелине» не только превышают стандарты обрывочных реплик современного кино, но и вербальное взаимодействие актеров ради сохранения шекспировского ритма снято одним дублем. Удивительным образом это позволяет Алмерейду сделать хипстера Постумуса (в его серой футболке и узких джинсах) человеком, принадлежность коего к королевскому двору несомненна, а Цимбелин, сменивший коня на мотоцикл, выглядит истинным правителем, готовым вступить в войну с Римом. В принципе единственным мерилом успеха постановки, переносящей реалии сцены якобинского театра на столетия вперед, выступает соотношение формы и содержания. Если первое доминирует над вторым, то вместо пьесы Шекспира получается пародия. В противном случае, и к этому варианту принадлежит «Цимбелин», антураж и интерьеры не просто отходят на второй план, но и облагораживаются, при всей обыденности обретают вид загадочный и нездешний. Если Шекспира относительно «Цимбелина» критиковали за самоповторы и недостаточно изящно выполненные связки между сценами, то недостатки фильма Майкла Алмерейда возникают из-за диссонанса между нравами времен, описываемых в пьесе, и нормами общественного поведения 21-го века. Весьма странно наблюдать за тем, как бесстрастно герои, будучи современниками зрителя, относятся к жестокому убийству, пусть оно и продиктовано соображениями чести и благородства. Помимо этого нельзя не заметить, что в финальной части «Цимбелина» появляется некоторый сумбур, обусловленный сокращениями, затмевающий традиционную, всегда величественную у Шекспира развязку, превращающий финал в частичное декларирование завершения сюжетных линий. Но все шероховатости незначительны в свете того, что у режиссера, с помощью кинематографии, успешно получается перевести монологи, всегда проговариваемые вслух на театральных подмостках, во внутренние размышления персонажей; передать атмосферу происходящего в модернизированном царстве Цимбелина, используя музыкальные клиповые вставки, и дополнить ряд сцен, вольностями вульгарно бы смотревшимся в театре, но допустимыми в кинозале (к примеру, мастурбация Клотена в момент его коварных замыслов относительно изнасилования Имоджен).В целом стратегия Алмерейда походит на то, что делал в «Глобусе» Марк Райлэнс в те времена, когда он занимал пост художественного руководителя – сохраняя авторский замысел в первозданном виде, добавлял некоторые оригинальные детали ради новизны впечатления. Нельзя не отметить актерский состав, от которого, если речь идет о Шекспире, зависит даже не половина успеха, а принципиальная удача, или же неудача постановки. Если авторитет Эда Харриса не позволяет усомниться в его умениях, а Итан Хоук давно перешел с английским автором на «ты», то юные таланты в лице Дакоты Джонсон, Пенн Бэджли и Антона Ельчина, вроде бы не дающие оснований полагать наличие у них способностей к пятикратному ударению, приятно поражают своей игрой. Содержание из 17-го века и форма, соответствующая всем параметрам программы Сандэнса, ожидаемо обрекли «Цимбелина» на провал. Сей факт очень ироничен, так как «Цимбелин», являет истинное прочтение оригинала, не имеет никакого отношения к вариантам деструктивного рассмотрения написанного Шекспиром, принимаемого массовой публикой на ура, чему свидетельством упомянутый ранее глянцевый, наполненный звенящей пустотой «Макбет» Джастина Курцеля. Но, пристало ли говорить о кассовом успехе и понимании среди тех, кто не держал в руках книги с титулом «Цимбелин»? Вряд ли Марк Алмерейда ориентировался на усредненного индивида, покупающего билет на остросюжетный боевик, каким по воле дистрибьютором позиционировался «Цимбелин». Режиссер всего лишь поражается тому неразгаданному за века волшебству, рождаемому словами Шекспира, и одновременно творит его сам.