Запретная комната

Принимайте ванну осторожно. Не дай бог там заснёте, такое привидится… если не утонете. Канадского хулигана-сюрреалиста и фаната немого кино Гая Мэддина и раньше манила ирреальность воспоминаний и сновидений («Клеймо на мозге», «Сказки госпиталя Гимли»), но в случае «Запретной комнаты» он вообще махнул на несколько уровней вглубь, выйдя за пределы любой логики. Сальноватая околоучебная вводная часть о наставлении похабного старикана в применении ванн внезапно перемещает зрителя в иное пространство бедствующей подлодки СС со взрывоопасным салом на борту и поломанными двигателями. Пока моряки-подводники готовятся отдать концы из-за нехватки воздуха и безвыходности ситуации, откуда ни возьмись из чулана является обычный дровосек (хорошо хоть не железный), и рассказывает им свою историю о том, как спасал от банды лесных оборотней единственную женщину на селе Марго, которой в свою очередь снится сон о вампире Осванге и мужике, зациклившемся на пятых точках… и так по воле авторов продолжается бесконечно, больше всего напоминая союз Милорада Павича и Луиса Бунюэля, подвергнутый осмеянию в пародийной манере либо братьями Цукерами а-ля скетчи «Кентукийской солянки», либо, что ещё ближе по стилистике, Астроном 6 и их безбашенным «Монтажёром», который также косил под техниколорные ужастики класса B. Беззаветно следуя наглости «Золотого века», в агонизирующей стилистике расшатанного испепеляющегося кадра и ядрёных цветов из пантона RGB (изумительная химия операторской работы и монтажа) Гай Мэддин и Эван Джонсон создают что-то вроде неиссякаемого портала рассказов и ветвящихся линий, очевидно ведущих в никуда, и рассказчиков, плодящих эти до колик в животе идиотские истории, пока у наблюдателя чердачелло не съедет. Но в какой-то момент громоздкая сюрная махина начинает в считанные минуты сворачиваться в обратную сторону, приводя уже вконец одуревшего зрителя к тому, с чего начали - то ли к разбитому корыту, то ли к обдрыстанной ванне. Если изначально не воспринимать всё происходящее буквально (чем частенько невольно сопровождается первый просмотр), то можно заметить, что замысел «Комнаты» может вполне лежать и на поверхности, где-то внутри вас самих, интерпретируя действо как глубоко погруженный в сон неспокойный разум, рождающий сколько угодно чудищ и странностей. Сны это дело такое, множество уровней, скачут без спросу из одного на другой, а тут ещё очевидно сумятицу вносят извне, изредка тормоша «пациента», из-за чего периодически этапы шатает взад-вперёд, от которых прорастают новые фантазии, добавляя ещё большей неразберихи. Любой новый фильм Мэддина – всегда событие в мире кино, и «Запретная комната» отнюдь не стала исключением. Единственный сдерживающий от восторгов фактор – это его маниакальная продолжительность в 2 часа. Подобная потоковая игра всё же требует кое-какой сдержанности, а авторы так заигрываются, что в какой-то момент уже начинаешь чувствовать себя Алексом из «Заводного апельсина», не осознавшим всей тяжести эксперимента, хоть и, признаться, давно так не голосил в истерике. 8 из 10

Двенадцатая полнометражная работа канадского режиссера Гая Мэддина вновь закрепляет за ним реноме одного из ведущих мэтров авангардного кино. Первый за долгое время цветной фильм Мэддина, как и обычно, стилизован под немое кино начала 20 вв, что добавляет картине почти ностальгическое обаяние. Картина имеющая объективное начало объективно не поддаётся логическому объяснению, к чему, впрочем, Мэддин никогда и не стремился: мы погружаемся в «прекрасный разбитый мозг» дровосека, оказывающийся на дне океана в подлодке, в которой заканчивается кислород. Позже нас телепортируют в стаю волков, где отважный герой пытается спасти прекрасную волчицу Марго. Она, в свою очередь, знакомит нас с воспоминанием о загадочном мужчине в кафе, одержимым женскими прелестями. А связующим звеном этих событий станет пожилой человек, рассказывающий нам о полезных свойствах горячих ванн. Это лишь верхушка айсберга. Мэддин один из режиссеров, пишущих кинокамерой; полотно сотканное из мириады комнат, причудливых образов, мифов и символов без времени и места. Откровенно говоря, всё это больше напоминает галлюцинацию или сон Бунюэля, по мере вторжения в который границы рационально-объективного размываются до бесконечности. Фильм можно считать квинтэссенцией всех экспериментов Гая прошлого; фантазия автора истосковавшись по работе с цветом, использует всю палитру возможностей, что выводит визуальную сторону картины на совершенно новый уровень, медленно погружая зрителей в эстетический транс. Доведенная до пика безумия инфернальная вселенная Гая Мэддина должна найти своего зрителя в числе поклонников таких мастеров, как Линч, Ходоровски, ранний Полански. И конечно же стоит принять участие в данном спиритическом сеансе хотя бы ради того, чтобы насладиться самыми прекрасными заглавными титрами в истории. 9 из 10