Дом дураков

Фильм производит неоднозначное впечатление, здесь бесспорно есть много над чем подумать. Но мне показалось, что тем раскрыта не до конца. Какие то слишком добрые чеченцы, и слишком непонятный главврач. Фильм обещает многое своей завязкой, но по ходу просмотра понимаешь, что вот уже больше половины фильма а ты находишься в каком то предвкушении и ожидании чего то действительно судьбоносного и волнующего. Но увы! Актерская игра неплохая, но порой этот парад кривляний немного надоедает и ощущение недосказанности преследовало меня весь фильм. Особенно хочу отметить Евгения Миронова, чье появление в самом конце картины просто взорвало и оживило все вялотекущее действо. Это бесспорно потрясающий актер, его образ командира взвода кажется самым ярким и пожалуй самым живым из всех. Голос, мимика, речь-ему веришь с первых секунд в кадре, сама не понимаю как он это делает, но ты как завороженный начинаешь следить за каждым жестом именно его героя. В целом, картина достойная, к просмотру рекомендую. 7 из 10 Миронову-100!!

Что такое Кончаловский? 1. Это взгляд со стороны. Он снимает о том, чего не знает, о тех, с кем не знаком, с кем не имеет ничего общего. Он родился в Москве. Его папа писал гимн СССР. Его мама слагала стихи. Его прадед - художник Суриков. Что он может знать о нищете деревни, об Асе Клячиной? Есть ли что-то более далекое от зажиточного московского интеллигента, чем Сибирь и история её покорения? Он снимает беспощадно, издалека, через бронированное стекло, с чуткостью энтомолога, приговаривающего 'Ой ты моя прелесть...', разглядывая муравья в микроскоп. Энтомолог не идентифицирует себя с муравьём - им движет исключительно научный интерес. Во имя прогресса он раздавит объект своего исследования и даже глазом не моргнёт. 2. Это сюрреалистическое нагромождение аляповатых аллюзий. Феллини. Драматургия Кончаловского - это грязь, фарс, сборная солянка, цирк, разврат, порнуха, бордель, китч - мюзикл и балет в одно флаконе. Не потому что ему так нравится, а потому что иначе не выходит. Лаконизм и чистота - не его конёк. Его актёры кривляются. У них накладной крысиный нос, они носят нацистскую форму, поют хором и танцуют лезгинку. И не стоит коситься на Кустурицу - в 1974 году, когда Кончаловский снял свой первый цирк-балаган под невинным названием 'Романс для влюбленных', фестивальный югослав ещё под стол пешком ходил. Вот уже второй раз Кончаловский использует сумасшедших персонажей в качестве двигателя сюжета. Его роуд-муви 'Гомер и Эдди' тоже отнюдь не брезговал низменной эксплуатацией и дурновкусием. Но это стиль режиссера. Он неэтичен, безнравственен. Он до того избыточен и бесстыден, что порой вгоняет в краску. В его понимании использовать душевно-больных как символ России, сорвавшейся с тоталитарной цепи - это нормально. А что? В 1970 году Херцогу ведь не показалось аморальным использовать карликов как символ уродства человеческой расы - а нам почему нельзя? Юлия Высоцкая в роли Жанны - это Кабирия Джульетты Мазины. Блаженная идиотка в озверевшем мире. Её светлая мечта - красивый ухоженный Брайан Адамс. Настолько чистый и непорочный, что почти Христос - тот, что из 'Гомера и Эдди', а значит она в свою очередь - безумная Эдди и - невеста Христова. Но жених не в курсе. Там, на плакате, идеализированный мир цивилизованного запада - душистый, добрый, элегантный. А здесь - уроды и гоблины - перекошенные рты, жирные тела, плешивые макушки и атрофированные ноги. Цинизм Кончаловского достигает олимпийских высот. Экскурсовод - он тащит зрителя за собой по залам Кунсткамеры и комментирует: 'Смотрите, какие они мерзкие и жалкие... Бедняжки... Какая гадость... какое уродство!'. Больные - душевно и физически - люди срываются в танец под цирковую музыку как дрессированные обезьянки с напомаженными мордашками. Вертолёт рушится на землю лишь чтобы у героини Высоцкой взрывной волной сорвало белую шляпку. В этой бесстыже-отстраненной порно-симфонии можно найти сходства с поздними картинами Никиты Михалкова - шарфик из 'Солнечного удара', дефекация с бомбардировщика в 'Утомленные солнцем 2'. Братья на то и братья. Разница между ними в том, что у Кончаловского фарс - это инструмент, а у Михалкова - смысл. 8 из 10